Мама для двойняшек босса

И все еще из отделения реанимации никто не вышел. Я уже прорыла траншею в коридоре, расхаживая из стороны в сторону, а новостей хороших так и нет.

Да, именно хороших. Потому что я не могу допустить, что…

Устало опускаюсь на стул и раскачиваюсь взад – вперед, глядя на носы моих тапочек. Я даже обувь забыла переодеть, накинула верхнюю одежду поверх домашнего костюма и так и поехала в «Скорой». Можно сказать, босая.

В сотый раз наверно за последние несколько часов набираю Луку. Где этот отец, чтоб его, который так нужен?! Почему проблемы со здоровьем дочери я должна тянуть одна, когда он гордо обещал, что не будет воскресным папой?!

Но все проклятия в адрес Луки отходят на второй план, едва уставший лечащий врач Кнопки появляется в дверях. Я подскакиваю на месте и прижимаю ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Но тут же обессиленно опускаюсь обратно. Ноги подкашиваются и не держат меня. В ушах нарастает гул, боль стальным обручем сковывает голову.

Я все читаю по лицу доктора. По его жалостливому взгляду, наполненному тоской."

"Случилось то, чего я боялась. То, о чем не позволяла себе думать все эти часы.

– Рада Алексеевна, еще не все потеряно, – откуда-то издалека звучит голос врача. Он пропитан жалостью и…безнадежностью. – Да, у Оли рецидив, причем развивается стремительно. Организм, все же ослабленный пересадкой, не справляется с болезнью…

– И вы говорите, что еще не все потеряно? – откидываю голову назад и упираюсь затылком в стену. За что?! Все же было хорошо! Мы победили болезнь! В какой момент все сломалось? Почему именно моя девочка? Где я так согрешила? – Вы хотите сказать, что наша надежда – это продление жизни Оли препаратами?

– Нет, Рада. Есть последний шанс спасти вашу дочь. И я вам говорил о нем год назад.

Я поднимаю голову и внимательно смотрю на доктора. В голове роятся мысли, крутятся, как винтики, пытаясь отыскать нужный мне вариант.

Врач, видя, что я не могу вспомнить, приходит на помощь.

– Я говорил вам, что нужно родить еще одного ребенка для спасения дочери. Вы были в положении, я слышал, что у вас родились двойняшки, возможно, кто-то из них…

Отчаянно мотаю головой, глотая слезы, и вновь бьюсь затылком об стену.

– Нет, доктор. Вы говорили, что они должны быть единокровными и единоутробными. Эти малыши не подойдут, потому что я тогда выступила в роли суррогатной матери, чтобы заработать денег на операцию…

– Простите, я не знал.

– Сколько у меня есть времени? Может, я успею поговорить с отцом Кнопки и…ну, выносить…

Доктор тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону. По его осунувшимся плечам и обреченному виду понимаю, что сейчас нам с Кнопкой вынесут приговор.