Мама для двойняшек босса

Чтобы ты была здоровой…Нам надо вместе победить болезнь. Мы справимся.

Должны. Обязаны!

– Я умру?

В ее голосе столько страха и отчаяния, что сердце щемит, и горит за грудиной, как будто кто-то вгоняет раскаленные гвозди. Дышать тяжело, потому что невольно на миг представляю картину…Боже, как больно! Определенно, это самый тяжелый и страшный момент в моей жизни!

Встаю на колени перед Кнопкой, беру ее личико в ладошки и, глядя прямо в ее умные не по годам глаза, тихо, но твердо произношу:

– Нет, Оля, ты не умрешь.

Дочь мгновенно затихает, успокаиваясь, и несмело кивает мне. Мысленно выдыхаю, расслабляясь. Главное, что малышка доверяет мне. Теперь моя главная задача – не подвести ее.

Но жизнь считает иначе.

Проблемы валятся на мою голову, как из рога изобилия: в кредите мне отказывают, мне удается собрать по друзьям и знакомым лишь часть суммы, и то многое уходит на препараты для Кнопки, отложить на операцию удается совсем немного. Я разрываюсь между работой и дочерью, которой через пару дней терапии стало хуже, и ее пришлось положить в больницу на дополнительное обследование. Я провожу с ней часть утра, вечера и ночи, а вот днем с ней сидит няня, которую мне посоветовала одна знакомая. Все же мне надо собрать денег на лечение Кнопки, и бросить сейчас работу я не могу. И от того на душе еще поганее: в те моменты, когда дочь так остро нуждается во мне, я вынуждена быть далеко от нее…

И, как назло, Лука все время в разъездах последнее время или на переговорах, и мне никак не удается поговорить с ним и выложить всю правду. Попросить о помощи. Если неделю назад я боялась реакции его и его жены, то теперь мне плевать. По головам пойду, если понадобится, ради жизни моей Кнопки.

– Львова, – раздается в трубке официальный голос Людмилы, – тебя босс вызывает. И поторопись, он очень не в духе.

Прикрываю глаза на мгновение и глубоко вдыхаю и выдыхаю. Кажется, сейчас на одну головную боль станет больше…"

"Стучусь в кабинет Луки и вхожу. В глаза сразу же бросается стол, заваленный бумагами, а которых буквально погряз мрачный босс.

– Вызывали, Лука Георгиевич?

– А, это вы, Рада Алексеевна. Проходите, присаживайтесь. Возьмите с того края лист и бумагу.

Внутри холодеет, меня слегка колотит от напряжения. Что за спектакль?

– Зачем?

– Напишите мне еще одну объяснительную, куда вы опять сегодня отлучались на целых полтора часа, не уведомив меня.

Олюшке должны были проводить очень важную и тяжелую для ребенка процедуру и потом поставить капельницу. Она билась в истерике с вечера, рыдая взахлеб, как ей страшно. И мне пришлось отлучиться буквально на час- полтора, предупредив отдел кадров. Луку же я не могла поставить в известность: у него были важные онлайн-переговоры.