Мара

Когда они с Джоко вышли на улицу, она выбросила их в первый попавшийся мусорный ящик.

Мара — в муслиновом платье с заниженной талией (как уверяла продавщица, являющемся последней новинкой сезона), в чулках, на высоких каблуках — была просто бесподобна. Она была очень довольна покупками, особенно после того, как узнала, что цены не такие уж высокие, но никак не могла простить Джоко, что он не дал ей купить яркое красное платье, которое ей так шло.

— Для нас — только лучшее, — произнес Джоко, когда Мара обратила внимание на фешенебельность ресторана и учтивость швейцара, распахнувшего перед ними дверь.

И здесь Джоко снова был встречен очень любезно, и, наблюдая, как он пробегает глазами меню, Мара подумала, нет ли тут чего-нибудь еще, кроме преклонения перед его фальшивым титулом.

Их появление в зале обратило на них взгляды посетителей, сидевших за соседними столиками, и вызвало перешептывания, но Мара решила не придавать этому значения.

— Я пригласил одного человека выпить с нами кофе, — вдруг произнес Джоко. — Думаю, ты найдешь его интересным.

Хотя все блюда, принесенные вышколенным официантом, были Маре незнакомы, она не могла не признать, что еда в ресторане действительно великолепная.

«Когда разбогатею, буду обедать только в ресторане», — подумала она. Покончив с едой, Мара со вздохом удовлетворения откинулась на спинку стула.

— Все было ужасно вкусно! — сказала она.

— Хочешь заказать десерт?

Мара широко раскрытыми глазами поизучала меню, потом попросила Джоко прочесть его ей и наконец выбрала шоколадный кекс и шоколадное мороженое. Джоко от десерта отказался, попросив себе только кофе. Когда Мара покончила с кексом, он достал листок бумаги и ручку и положил их перед ней.

— Время занятий, Мара. Это очень просто, только следи за моей рукой.

Маре, однако, не показалось, что это так уж просто. Хотя она в свое время привыкла незаметно проникать в карманы гаджо и доставать оттуда кошельки, написать свое имя было ужасно трудно. Ручка двигалась независимо от воли Мары. Ей пришлось долго и старательно выводить четыре буквы, которые написал Джоко, чтобы получилось более или менее разборчиво.

— Хорошо, дальше сделаешь так, — сказал Джоко, — когда мистер Сэм спросит о фамилии, ты скажешь, что знаешь только свое имя. Как ты назвала себя, когда пришла в цирк?

— Мара. Я не знаю, что они написали на том листке, который заполняли при приеме меня в цирк, но, по-моему, там были только эти четыре буквы.

— Прекрасно. Значит, скажешь мистеру Сэму свое имя — и все. Если он будет настаивать, устрой небольшую истерику.

— Почему я не могу написать фамилию? У нас еще есть время…

— Этого достаточно, Мара. Когда ты станешь известной, этот факт будет плюсом, создаст тебе некий ореол таинственности.