Мара

Хотя Мара и сама сильно сомневалась в том, стоит ли ей пойти, но она почему-то обиделась за Джейма Сен-Клера и бросилась его защищать:

— Он был очень вежлив со мной, — сказала она. — И кроме того, Джоко тоже из богатых и знатных, а ведь он наиделикатнейщий из всех известных мне мужчин.

Лицо Кланки приняло какое-то странное выражение.

— Ну, и у Джоко есть свои закидоны… — пробормотала она.

— Нечего верить сплетням и обижать Джоко! Он мой друг, и я не хочу, чтобы при мне о нем плохо говорили.

Кланки пожала плечами."

"— Уверяю тебя, в душе он ужасный сноб. Будь он нормального роста, он бы и разговаривать с тобой не стал.

— А я уверяю тебя, что ты не права! — отрезала Мара. — Что же касается Джейма Сен-Клера, то я приняла решение, и никто и ничто не заставит меня его изменить. В конце концов, я уже пообещала, что пойду с ним! Ты бы лучше посоветовала, что мне надеть. Я ведь никогда не была на танцах. Наверное, туда нужно одеваться по последней моде, а? Помнишь платье, которое я купила на прошлой неделе — может, его надеть?

Кланки пробормотала нечто вроде «чертова упрямая дура», но тема Джейма Сен-Клера была наконец закрыта. Мара не сердилась на подругу. Кланки любила иногда покомандовать, поучить Мару жизни; к тому же она ревновала ее ко всем: к Джоко, доктору Макколлу, даже к бедному Лобо. И все же Кланки была верным другом, добрым, отзывчивым. Иногда, когда Кланки внезапно начинала хандрить, Мара пыталась ее развеселить, пересказывая ей ее же шутки. У Мары, правда, они выходили совсем не такими забавными, как у Кланки, но все равно Кланки хохотала в ответ как безумная.

Обычно мрачное расположение духа овладевало Кланки тогда, когда она узнавала что-нибудь новое о Джонни. Он женился на девчонке Клински и теперь прочно закрепился в шоу Лэски, но так и не вернул Кланки тех денег, которые занял у нее, когда они еще были вместе.

В пятницу днем Мара, уже давно тщательно продумавшая свой туалет, оделась и, осмотрев себя в зеркале, осталась вполне довольна своим видом. Кланки охотно помогла ей уложить волосы в прическу — точно такую, какую она видела в журнале мод, вкусам которого всегда рабски следовала. Новое платье, чуть закрывавшее колени, было сшито из изумрудно-зеленого атласа, так шедшего к глазам Мары. Оно плотно обтягивало стройную фигуру Принцессы. Сверху Мара надела блестящий пиджачок с рисунком в виде жемчужин и черно-белые бусы — теперь она не сомневалась, что выглядит достаточно модно.

Вскоре появился Джейм.

При виде Мары его глаза сначала изучающе расширились, затем заметно сузились, и это могло означать все что угодно — и одобрение, и ужас. Мара, с ранних лет подмечавшая повадки гаджо, сильно подозревала, что взгляд Джейма означал именно последнее. Он недоволен, он, кажется, даже смущен.