Мара

— Он придет, как только соберет травы, — ответил Горас и обратился к Маре: — Мы будем ужинать где-нибудь через час. Почему бы тебе еще не поваляться в кровати?

— Кровать мне самой нужна, чтобы передохнуть! — вмешалась Берти. — Роза может поспать в любом из фургонов. Там вполне хватит места для такой малышки, как она.

— Да, но ведь ты же не… — возразил было Горас, но строгий взгляд жены оборвал его на полуслове. Он смутился и почесал подбородок. Мара с удивлением заметила, что он покраснел. Но что плохого в том, что его жена против, чтобы кто-то спал на ее кровати? Мара нисколько не обиделась. Она бы тоже не хотела, чтобы какой-нибудь гаджо улегся на ее раскладушку.

Берти вышла на улицу, чтобы вылить воду из-под грязной посуды, а Горас виновато объяснил Маре:

— У Берти золотое сердце, Роза. Но она не любит, чтобы ей перечили.

Мара ничего не ответила, понимая, что он говорит это просто так, только чтобы поддержать беседу. Она с интересом разглядывала цирковую афишу. Не та ли это женщина, выступление которой так потрясло Мару в детстве?

— Это Сэди Лак, — объяснил Горас, — она не слишком знаменита, но лучшей воздушной гимнастки, чем она, я не знаю.

— Это настоящая живая женщина?

— Она была живой.

— Она что, умерла?

— Да, несколько лет назад. Сэди была поистине богиней, никто не выделывал под куполом цирка таких вещей, как она.

Горас внимательно посмотрел на девушку.

— У тебя что, страсть к цирку? — поинтересовался он. Мара не поняла. — Ты любишь ходить в цирк? — переспросил он.

— Я была там только один раз.

— Одного раза достаточно, — сказал он задумчиво. — Я двадцать лет проработал в цирке. Что это была за чудесная жизнь!

— А что вы там делали? Дрессировали диких животных?

— Он?! — расхохоталась вернувшаяся Берти. — Да он даже кошек боится до смерти! Последнее, чем он там занимался, — это чтение разных бредовых монологов.

Супруги обменялись взглядами, смысла которых Мара не поняла.

— Если хочешь что-нибудь узнать о цирке, обращайся ко мне, — поспешил предложить девушке Горас. Он достал из кармана жилета часы. — Ну да ладно, пойди пока передохни. Вздремни там, в «гудзоне». Как только вернется Краснокожий, поужинаем и сразу в путь.

Мара взяла у Берти одеяло и пошла на улицу, придерживая одной рукой чересчур длинную юбку, чтобы не упасть. Она остановилась, размышляя, в которую из четырех машин ей забраться. Из-за кустов появился парнишка лет восемнадцати-девятнадцати. Он удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Мара тоже решила не заговаривать. Она не имела ни малейшего представления о том, что такое «гудзон», но у парня спрашивать не стала: нужно быть осторожной."

"Мара поняла, что ошиблась, приняв Гораса и его жену за богачей.