Мара

Позабыв о своем решении постоянно держать себя в руках, Мара всплылила:

— Почему вы говорите, что это легкий трюк? Он совсем не легкий!

— Для такой бездарности, как ты — конечно…

Ей очень хотелось послать его куда подальше, но вместо этого она снова принялась за упражнения, вкладывая в них, что называется, всю душу. И на этот раз у нее вышло прямо-таки превосходно.

Даже Лео — хотя Мара всегда была готова к тому, что он опять скажет какую-нибудь гадость, — покачал головой:

— Да, это уже лучше. Не могу сказать, что отлично, но все же намного лучше, чем раньше.

Черные пронзительные глаза Лео скользили по ее узким, плотно обтянутым костюмом лодыжкам и бедрам. Мара знала, о чем он сейчас думает. К тому, что он потребует в качестве платы за учебу, она тоже была уже готова.

Мара была согласна и на это. Ей пришлось пережить в жизни так много неприятных моментов, что она мужественно перенесет и еще один. Но один, только один — она уже предупредила об этом Лео.

Когда Мара, с трудом волоча ноги, вышла из амбара после репетиции, у входа ее поджидал Джоко. Он должен был бы не вписываться в окружающую обстановку в своем английском костюме и котелке, но почему-то не выглядел чудно.

— Значит, слухи оказались правдой? У тебя действительно что-то с Лео? А я-то считал тебя более разумной! — накинулся на нее лилипут.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Он просто дает мне уроки гимнастики.

— Э… и чем же ты ему платишь? Ведь этот подонок ничего не делает просто так!

Мара едва дышала после репетиции и сердиться была не в силах:

— У меня есть деньги.

Она ожидала, что Джоко ей не поверит, начнет расспрашивать подробнее, но тот только миролюбиво предложил:

— Как ты насчет завтрака? Твой единственный друг приглашает тебя.

— У меня и без тебя хватает друзей. — В голосе Мары сквозила обида.

— Ах вот как! Бедная крошка, совсем одна на свете, но не желает в этом признаваться? — проговорил он с насмешкой."

"— По-моему, в цирке не принято об этом спрашивать.

— То не принято, это не принято… А я ведь очень любознательный парень.

— Да, парень ты и впрямь хоть куда…

— Надо же, ты, оказывается, способна шутить!

— Чего ж ты удивляешься? Почему бы это мне не пошутить?

— Потому что чувство юмора появляется только от хорошей, вольготной жизни. А у тебя она разве когда-нибудь была хорошей и вольготной?

Мара пожала плечами. И улыбнулась ему:

— Я наврала насчет родственников. Я росла в сиротском приюте.

— Спасибо, что сказала. Когда ты станешь звездой, я продам эти сведения репортерам за очень большие деньги.

Маре так согрели душу эти слова, что она сразу же простила ему все обидное, что он ей наговорил:

— А ты вправду думаешь, что я стану звездой?

Джоко задумался:

— Пожалуй, это возможно.