Мара

— Кажется, я опоздал, — сказал он, глядя на неподвижное голое тело Лео. — Значит, я плохо рассчитал время.

Мара ошарашенно смотрела на него, не понимая, о чем он говорит. Дрожа, она выбралась из-под распростертого тела Лео.

— Он мертв? — испуганно спросила она.

Джоко пощупал пульс на шее Лео.

— Нет, только выведен из строя. Но у него здорово будет трещать башка, когда он очухается. Нам лучше при этом не присутствовать. Давай, собирай свои вещи и идем отсюда.

Мара подобрала с пола одежду. Джоко указал ей на дверь, и они вышли в ночь. В небе светил лишь тусклый юный месяц, но оказалось, Джоко видит в темноте не хуже кошки. Они шли по узенькой тропинке, которая наконец вывела их к маленькому деревянному автоприцепу.

— Это мой личный Уголок клоуна, — объяснил Джоко. — Заходи внутрь и одевайся. Я подожду здесь.

Мара прижимала к себе одежду, сама не понимая, почему она стесняется своей наготы сильнее при Джоко, чем при Лео.

— Моя блузка порвалась. И пуговицы потерялись.

— Об этом я позабочусь, но пока накинь что-нибудь на свое прекрасное тело, а то я умру от расстройства.

Мара зашла в прицеп. Все еще плохо привыкнув к темноте, она завернулась в висевший на стуле плед. У нее подкашивались ноги, и она поспешно села, стараясь не расплакаться. Когда вошел Джоко, она все еще сидела, закутавшись в плед.

— Ты говоришь, одежда порвалась? — спросил он, подбирая с пола юбку и блузку. — Ну-ка посмотрим, чем я могу помочь.

Хотя Джоко говорил очень спокойно, Мара понимала, что они оба в опасности. Она уже знала, какой Лео злобный и мстительный. Что он сделает с Джоко, если поймет, что именно тот его ударил?

— Если ты беспокоишься из-за Лео, то совершенно напрасно, — сказал Джоко. — Я сомневаюсь, чтобы он заметил, кто ему стукнул по кумполу. Даже если он что-то и заподозрит, то не станет ничего предпринимать — иначе ведь все узнают, что какой-то жалкий лилипут одержал над ним победу. Ты сама знаешь, что такое эта чертова цыганская гордость.

Мара удивленно посмотрела на него, не сразу поняв, что он имеет в виду.

— Лео цыган? — пробормотала она. — Не может быть.

— Точно тебе говорю. Причем марамай, насколько мне известно.

Мара вздрогнула. Если Лео цыган, это значит, что она переспала с мужчиной-марамай, и теперь она тоже нечистая…

Черт, что за глупости лезут ей в голову! Ведь она сама марамай, нечистая, и вот уже год, как она все равно что умерла для своего табора…

— Слушай, а ты ведь, пожалуй, прав, — сказала Мара. Она вспомнила слова цыганской песни, которые Лео напел ей при их первой встрече: «Я из других краев, я родилась далеко, но колесо судьбы вертелось так жестоко, и вот я здесь…» — Как же это я раньше не догадалась, Джоко?

Джоко пожал плечами.