Мара

Иногда она обедала вместе с Джоко, но чаще всего — с девушками из своей гимнастической группы. Последнее было для Мары тяжелым испытанием. Мара никогда в жизни не дружила с женщинами — начиная с собственных двоюродных сестер. И теперь она тоже по большей части молчала, покуда девушки трещали о кинозвездах и последних капризах моды — ей они старательно следовали, — о песнях, которых Мара никогда не слышала, о фильмах, которых Мара не видела, и бесконечно много — о мужчинах.

Когда выдавались свободные полчаса, Мара бегом бежала в зверинец, к старому ветеринару доктору Макколлу, который всегда с охотой отвечал на ее вопросы о животных. И каждый раз предупреждал ее, чтобы она была осторожна с его питомцами: «Это только на вид они такие милые, на самом же деле зверь есть зверь».

Мара не спорила с доктором, и все же ей не верилось, что эти умные слоны могут кого-то обидеть. Ее любимицей стала слониха Конни, и Мара приносила гурманке из столовой кусочки сахара и булочки. Иногда, когда никого не было поблизости, Мара гладила Конни по грубой коже, смотрела в ее маленькие задумчивые глаза и шептала ей на ухо разные ласковые слова. Мара готова была поклясться, что серая великанша понимает по-цыгански.

Именно доктор Макколл поведал Маре о цирковой иерархии.

Во главе стоял мистер Сэм. За ним следовали его управляющие, затем ответственные за перевозку, за рекламу, за билеты, за костюмы, главный дрессировщик и главный жокей. Все остальные были уже ниже рангом.

Некоторые профессии вообще не считались цирковыми — например, дирижер оркестра, начальник почты, повар и, наконец, профессия самого доктора Макколла. Сам же старый ветеринар свысока поглядывал на циркачей.

Артисты имели свою собственную иерархию. За наездниками следовали воздушные гимнасты, дрессировщики и канатоходцы. Синхронные гимнастки находились в самом конце этого списка, лишь на одну ступеньку выше кордебалета.

От места в иерархии зависело место за столом. Мара сама уже знала об этом: попав в гимнастическую группу, она смогла есть вместе с остальными артистами. К тому же багажный вагон, в котором жили гимнастки, был расположен ближе к кухне и умывальной, чем барак танцовщиц, и Мара понимала, что это не случайно. Продуман был даже порядок распределения спальных мест. Маре, как новенькой, приходилось спать на нижней крайней от двери полке, где было холоднее в ветренные ночи.

Клоуны — доктор Макколл, как и Джоко, называл их аномалами — не считались артистами, но они приносили цирку немалые деньги, а потому их уважали и они пользовались равными с артистами правами.

«Так-то оно так, — думала Мара, — а только все равно они едят на полчаса раньше, чем остальные»."

"Сами клоуны — она знала — были о своей профессии очень высокого мнения.