Мне нужна только ты

— Из этого ничего не выйдет, только время зря потратишь, потому что мы не сделали ничего противозаконного.

— У меня здесь свидетель, который вряд ли согласится с этим.

— Ничего у тебя нет, малый. Он был в отключке.

— У меня есть ваше собственное признание.

— Какое еще признание? — Вине с угрожающим видом повернулся к приятелю. — Ты в чем-то признался? Биллибоб побагровел, однако подыграл товарищу:

— Чего это ради я буду делать такие глупости? Малыш только пожал плечами в ответ, потом сказал:

— Вы бы лучше не прикидывались. Шерифу не составит особого труда разобраться, что вы делали, а чего нет.

Ограбление дилижанса или просто ограбление, все равно у него где-нибудь в офисе припрятаны объявления насчет вас обоих. Ну а если даже и нет… засчитаю себе доброе дело за этот месяц.

Будь Демьен повнимательнее, он бы заметил, как испугался Вине при упоминании объявлений. Он понял бы и то, что Вине опаснее из этих двоих, и связал бы его в первую очередь. По правде сказать, он не видел в них ничего страшного и был сильно удивлен, когда Вине сорвался с места. Но на этот раз Демьен не медлил.

Вине прыгнул к Малышу и дернул его за ноги. Оба упали — Малыш навзничь, Вине на живот, пытаясь дотянуться до пистолета. Прежде чем они сцепились, Демьен рывком поднял Винса на ноги и собирался заехать кулаком ему в физиономию, но тут раздался щелчок предохранителя, и оба застыли на месте.

Вине первым обрел способность говорить при взгляде на Малыша, который целился ему в голову.

— Ты меня не убьешь.

— Вот как?

Это было все, что сказал Малыш. С тем же выражением лица, вернее, с полным отсутствием оного, отчего Вине с низким жалобным воем отскочил в сторону. Невозможно было угадать, о чем думает Малыш и что он чувствует, невозможно было понять, то ли это хладнокровный убийца, то ли напуганный юнец, умело скрывающий свой страх.

Но и в собственных чувствах Демьен тоже не в силах был разобраться. Слишком много сюрпризов за одно утро, не говоря уж о смертельной угрозе ему и его молодому спасителю. И потому он ударил, пустив в ход всю отпущенную ему силу. Вине даже не сообразил ничего — он потерял сознание еще до того, как упал.

Демьен немедленно пожалел о своем поступке. Он с пятнадцати лет не прибегал к насилию. Еще в те времена, когда количество разбитых им носов достигло семи, он выслушал самое резкое и внушительное наставление отца, в котором его высокий рост был расценен как несправедливое преимущество перед сверстниками, как правило, уступавшими ему в росте. Он мог пользоваться этим преимуществом, и когда стал взрослым. В Демьене было шесть футов три дюйма, и он был выше большинства мужчин.

Малыш немного загладил чувство вины, заметив:

— Хорошо сделано, мистер Ратледж.