Мой любимый Бес

— Вернёшься — поговорим.

Глава 37. Снежана"

"Я не верю Земянскому и фотографиям, в которые он так усердно тыкал меня носом. На нескольких тысячах пикселях, умещающихся на экране диагональю 5,8 дюйма, можно изобразить многое. И вполне возможно, что во всём не найдётся и капли правды. Желаемое за действительное выдавать очень легко. А Земянский достиг в этом невероятных высот. Его упорству, мастерству и железной хватке можно только позавидовать. Похоже, он окончательно решил, что я буду жить у него в доме: привозят часть моего гардероба. А домработница раскладывает вещи по полкам. Я вышвыриваю всё барахло из комнаты, скидываю вниз со второго этажа. Дорогие вещи летят на паркет точно так же, как если бы не стоили ничего.

— Соберите и выкиньте это старьё, — распоряжается Земянский.

Мне становится интересно, способно ли хоть что-то поколебать глыбу этого ледяного спокойствия? Может быть, для этого понадобится поджечь дом и спалить его дотла?

— Нужно избавляться от старого, — кивает Земянский, поглядывая на меня с интересом. Неправильным. Таким, какой я ещё не замечала в его глазах. Становится жутко неспокойно от этого взгляда. Лучше бы и дальше смотрел, видя на месте меня табличку с надписью «удобное приобретение».

— Избавиться ещё бы и от тебя, Земянский.

— Давай ты не будешь называть меня по фамилии, идёт?

— Нет, давай не буду. Здесь нет никого, перед кем нужно изобразить счастливую невесту.

— Считаешь меня пустым местом? — усмехается мужчина.

— Нет, не пустым. Гораздо хуже, чем пустым местом. Лишним элементом в моей жизни.

Домработница по распоряжению Земянского собирает разбросанные вещи в огромный чёрный пакет для мусора. Я вижу, как в её руках появляется шарф, тот самый, что был на мне в вечер встречи с Ромой. Я спускаюсь по лестнице и выхватываю его из рук прислуги.

— А вот это нельзя трогать.

— Тебе не надоело сидеть взаперти?

Внезапно на талию ложится тяжёлая рука Земянского. Он прижимает меня к своему боку, приковывает, словно Прометея к скале. Я выворачиваюсь из его захвата, поднимаясь на несколько ступенек.

— Не трогай меня, Земянский.

— Михаил или Миша, может быть. Так сложно назвать несколько букв?

Земянский поднимается за мной по ступенькам. Паника начинает колотиться где-то в районе горла и сдавливает его ледяными пальцами. Я вбегаю в комнату и подпираю дверь стулом. Убеждаю себя в крепости этого хлипкого заслона, способного стать преградой. Земянский дёргает ручку и толкает дверь. Не выходит.

— Не дури, Снежана. Тебе никто не собирается причинять вреда. Открой дверь.

Я расхаживаю по комнате, обхватив себя за плечи, слушая уверения Земянского.

— Замолчи, пожалуйста. Репетируй свою речь перед избирателями в другом месте!

— Ещё раз спрашиваю.