Мой любимый Бес

Как сказала Снежинка: гештальт закрыт? Почему же тогда не получается выкинуть из головы её образ? Все мысли о ней я собираю на один пустующий лист в своей голове, комкаю его и вышвыриваю далеко за пределы черепной коробки. Но по мановению волшебной палочки он вновь возникает внутри моей головы. Ровные строчки тянутся вверх и вниз, разделяются на отдельные составляющие и расползаются проворными чернильными кляксами, забираются в укромные уголки памяти, обживаясь там.

Довольно. Я автоматически прикладываюсь к чашке кофе, но там уже давно пусто. Щёлкаю мышкой по рабочему окну программы, машинально проверяю чертёж, выполненный дизайнером. Отправляю по корпоративной аське пару сообщений с указанием ошибок и просьбой исправить.

Вот опять переделана куча всего. Откидываюсь в офисном кресле и растираю руками лицо. Телефонный звонок. Мама. Взволнованным голосом приглашает на семейный ужин. Скрипнув зубами, соглашаюсь. Семейный ужин будет состоять из нас троих: мама, её новый муж и светило медицины по совместительству — Леонид Павлович, и я.

Торчу в офисе ещё два-три часа и приезжаю ровно в срок. Мама принарядилась: синее платье перехвачено чёрным поясом, волосы с рыжеватым отливом красиво завиты и даже глаза подведены тёмно-серым. Стол уже накрыт: хрустальные бокалы дожидаются момента, когда их наполнят вином, тарелки выставлены строго в нескольких сантиметрах от края стола и белоснежные салфетки так замысловато свёрнуты, что можно разглядывать их минут пять, не меньше.

Леонид Павлович немного задерживается. Мама то и дело посматривает на часы и рассказывает, как сильно занят Леонид. Вскоре появляется и он сам: с аккуратной причёской, гладковыбритый, пахнущий больницей. Он переодевается к ужину, надевая белую рубашку, и крепко пожимает мне руку перед тем, как сесть за стол. Леонид сразу перехватывает бразды правления в свои руки и ведёт разговор по той дорожке, которую выбрал он сам. Мама согласно кивает и с гордостью поглядывает на него.

— А у тебя как успехи, молодой человек?

Он неотъемлемая часть нашей семьи вот уже несколько лет, три года, но до сих пор называет меня именно так, как обратился в первый день знакомства. Неужели трудно запомнить моё имя? Я перехватываю ростки недовольства, буднично отвечаю:

— Всё отлично. На работе дела идут в гору, может, расширю штат ещё на двух сборщиков и одного дизайнера.

— А учёба?

Вопрос довольно невинный, но для меня он всё равно что соль на открытую рану.

— Скоро сессия. Готовлюсь активно, ночами не сплю.

— Заметно, — одобрительно кивает Леонид и ещё минут на пятнадцать затягивает рассказ о своей плодотворной молодости. Я поглядываю на часы: вышло ли положенное время для проявления семейной любви и заботы? Собираюсь уходить, ссылаясь на личные дела.