Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Почему я раньше этого не узнала?..

Смотрю, как Мирон быстро поднимается, сдирает с себя джинсы и проводит ладонью по подрагивающему члену.

Как заворожённая слежу за ускоряющимися движениями его руки и охаю, когда он изливается на мой живот тёплой, вязкой жидкостью.

Тут же падает рядом и собственнически привлекает меня к себе, не обращая внимания на то, что мы оба в его семени.

– Теперь ты обязана выйти за меня замуж, – хрипит мне в ухо, разворачивает к себе и целует в губы. Вкус сладкий, необычный.

– Почему? - удивляюсь.

– Лишила меня девственности, – тянет Мирон со смешком.

– О боже, – в этот момент я чувствую второй оргазм.

Вот так... без прикосновений. Чисто на эмоциях.

Он… что делал ""это"" в первый раз?..

Около пятнадцати минут лежим молча и расслабленные оба вздыхает.

– Мия, – обращается Мирон ко мне серьёзно.

– Что? – настораживаюсь.

Почему-то кажется, что такой настрой связан со звонком, после которого Мирон так изменился.

– Ты можешь не выходить за меня замуж… во всяком случае пока…

– Спасибо, – поднимаю голову, чтобы чмокнуть его в щеку.

Но Мирон на этом не останавливается:

– Ты можешь вести себя своенравно. Я ещё тысячу раз пожалею об этом, но всё-таки признаюсь тебе, что мне это даже нравится…

Счастливо улыбаюсь и снова целую колючую щёку.

Ну какой он милый, этот Громов.

– Но у нас перед глазами есть отличный пример – наши родители.

Улыбка, как по волшебству, сходит с моего лица.

Голос Мирона становится излишне серьёзным и осторожным, словно он выверяет каждое слово.

– Скажи мне, пожалуйста, что главное в отношениях Руслана и Элины?

– Любовь, – отвечаю шёпотом.

– Всё верно, – теперь он меня целует в висок, наклонив подбородок. – Что ещё?

– Уважение?..

– И это так. В жизни у нас обязательно будут такие моменты, в которые я буду… вынужден просить тебя поступить так, как я говорю. Без объяснений и лишних обсуждений. Иначе… нам будет сложно.

– А Лада тебя слушалась? – вдруг выпаливаю и мысленно бью себя по лбу. – Прости, – тут же извиняюсь.

Дура… Надо же самой всё вечно портить и вспоминать рыжую.

Рациональное зерно в его рассуждениях всё же есть, потому что у корабля не может быть два капитана. Мама при любых обстоятельствах поддерживает отца. Я много раз слышала, как она некоторые вещи пыталась обсудить наедине и скорректировать решение папы, но в целом она всегда играет на его стороне поля.

С позиции дочери подобное поведение иногда обидно. Но по-женски, наверное, я начинаю понимать маму, поэтому соглашаюсь:

– Ладно. Я согласна.

Тело подо мной с облегчением расслабляется, и я только понимаю, как для него был важен этот разговор.