Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Словно я виновата, что только ленивый на этой неделе не скинул мне его фото, красующееся в аккаунте Миловановой.

– А тебе нужен мужик, который будет оправдываться? – спрашивает грубовато.

Закатываю раздражённо глаза.

– Ммм, – тяну, покрепче вжимаясь в сильное тело. Он всё ещё во мне и это… противоестественно – препираться в таком состоянии.

Мы что, ругаться собрались? Из-за его бывшей девушки?

Верю ли я, что он мне изменяет? Конечно, нет. Иначе зачем всё это? Если бы Громов хотел быть с Ладой, он бы не сорвался зимой в Москву, чтобы расстаться. Но оставить эту «встречу века» без внимания, я тоже не могу

– И как посидели? – спрашиваю излишне спокойно.

– Блядь, я ни с кем не сидел. Это вышло случайно.

– Ясно, – произношу тихо. – Поставь меня на пол. Пожалуйста.

Прозрачные глаза темнеют. Жаль, что на этот раз не от страсти и мне вдруг становится холодно, когда я действительно оказываюсь на полу.

– Спасибо.

Натягиваю трусы и комбинезон, поправляю топ. Украдкой наблюдаю, как Мирон приводит себя в порядок и уходит в ванную, из которой доносится шум воды.

– Есть хочу, я с аэропорта сразу сюда, – говорит он отстранённо, когда заходит в комнату обратно.

– Хорошо, – пожимаю плечами.

Мою быстро руки от краски, и мы спускаемся в столовую.

– Добрый день, – здоровается Мир с мамой и папой.

Я неловко улыбаюсь. Надеюсь, мы вели себя тихо.

– Добрый, – отвечает папа, осматривая наш внешний вид, и обращается ко мне: – Ты уверена, что разукрашиваешь только стену?

– Стену, пап, – смеюсь и отправляюсь на примыкающую к столовой кухню, чтобы раздобыть еды для человека, который встретился в московском ресторане со своей бывшей девушкой и забыл предупредить об этом меня.

– Я просто под горячую руку попал, – серьёзно произносит Мирон и я чувствую на себе короткий внимательный взгляд.

– Ну-ну, – проговаривает папа.

– А как дела у Юли? – вступает в разговор мама, которая покачивает детскую люльку, размещенную на специальной подставке.

– Уже лучше.

– Из комнаты выходит? – поворачиваюсь к родным. – Я забегала на неделе, она отказалась со мной разговаривать.

Снова испытываю волнение за эту девчонку–«оторви и выбрось». Ух и понервничали мы все на прошлой неделе.

– Нет пока, – отвечает Мирон мне, но упорно смотрит на мою маму."

"Опускаю глаза.

Обиделся.

Из-за того, что не доверяю? Или на самом деле есть что скрывать?

– Бедная наша девочка, – проговаривает мама. – Если бы не Лев…

– Какой чудесный человек, – иронично отпускает Громов и наконец-то смотрит на меня.

Неловко улыбаюсь и выставляю на поднос тарелку с супом и блюдо с бутербродами и салатом.

– Смотрится красиво, – произносит Мирон примирительно, когда накрываю перед ним стол.

– Приятного аппетита.