Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Только в юности кажется, что взрослая жизнь – это возможность бухать и трахаться сколько хочешь. Когда достигаешь тридцати, понимаешь, что ни-хе-ра всё не так и «бухать и трахаться» надо тоже подстраивать под рабочий график. А это уже не так весело, ей-богу!

Вечером наконец-то попадаю домой. Мой островок спокойствия и адекватности в этом бренном мире. Место, где я всегда счастлив. Даже когда мои ногти красят розовым смывающимся лаком.

– Папа, – бежит ко мне Тая, пока я снимаю пальто и пиджак.

Нетерпеливо ждёт и запрыгивает на протянутые к ней руки, целует щеку.

– Колючий, пап, – хихикает.

– Ага.

Потом дочь замирает и смотрит на меня внимательно.

Блядь. Один в один Карамелина. Чудо природы.

– Что сказала Инесса Сергеевна, папочка?

В дверном проёме замечаю свою любимую. Мия прислоняется плечом к косяку, складывает руки на груди, соблазнительно выгибается.

– Да-да, что сказала Инесса Сергеевна. Громов? Нам очень интересно.

Закатываю глаза.

– В следующий раз пойдёшь к ней сама, – не выпуская из рук дочь, снимаю обувь и иду в ванную комнату.

Мой прокурор с обвинением следует за мной.

– Если я пойду к ней сама, то наша дочь останется без аттестата о начальном школьном образовании.

– Почему, мам? – округляет глаза Тая.

– Потому что твоя мама – опасная женщина, – отвечаю, усаживая ребёнка на тумбу и переключая кран.

– А Инесса Сергеевна неопасная?

– Нет, милая. Она… обычная.

Подмигиваю жене в зеркало. Мою руки и расстёгиваю пуговицы на рубашке.

– Пап, – спрашивает наша восьмилетняя дочь. – Ну, правда. На меня не жаловались? Я ведь лучшая?

Перевожу взгляд на тёмные глазки в обрамлении пушистых чёрных ресниц и милое детское личико, застывшее в ожидании похвалы.

– Ты наша любимая, Тая, – отвечаю, отправляя рубашку в стирку. – И поэтому для нас с мамой всегда лучшая. Что бы ни случилось, помни об этом. Мнение всех остальных для меня неважно, никто мне не может рассказать о тебе больше, чем я сам знаю.

Детское личико озаряется счастливой улыбкой.

– Я тогда пойду в комнату мультики смотреть, пап.

– Беги, мелочь, – снимаю дочь с тумбы и перебираю пальцами кудряшки.

Наконец-то переключаю внимание на жену. Окидываю взглядом стройные ноги, целомудренно прикрытые облегающим платьем. Поднимаюсь до округлой груди – моя любимая часть её тела, если не считать интеллекта.

– Откуда эта херня в ней? – киваю в сторону двери, за которой только что скрылась наша сомневающаяся в себе дочь."

"Карамелина пожимает плечами. Прислоняется к серому кафелю, спрятав руки за спиной. Загадочно смотрит, облизывая розовые губы.

Упираю ладонь в стену, в двух сантиметрах от её головы и склоняюсь, чтобы тоже их облизать. Как всегда вкусная…

– Голодный?..

– Пиздец какой, – отвечаю отстраняясь.

– М-м-м… Ужинать будешь?..