Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

– Прости, – морщится он и наконец-то отлепляется.

Облегчённо вздыхаю и потираю пылающую щёку.

– Конечно, можно, девочка, – отвечает женщина. – Всё ведь от тебя зависит. Главное, открываться новым чувствам и довериться другому человеку. Любви на земле так много. Она во всём. Вокруг нас и, главное, в нас самих…

– Спасибо, – кинув равнодушный взгляд на Мирона, пододвигаю к ней то, что у нас получилось. – Вы меня очень вдохновили своим рассказом.

– Мирош, подай очки, – просит она, указывая на буфет. – Так, ребятки, посмотрим...

Разглядев портрет, улыбается и вздыхает. Без надрыва и без драмы. Просто… сентиментально, что ли. Как по доброму старому другу.

– Красиво вышло. Спасибо вам большое, – счастливо качает головой.

– У вас баня функционирует? – спрашивает Мир, глядя в окно на территорию за домом.

– Конечно, у нас здесь помыться больше негде.

– Ой, класс, – хлопаю в ладоши, разминая шею. – А можно нам…

– Надо только воды из колодца натаскать. С соседней улицы.

– Сделаем, – гремит Мирон резковато.

Молча накидывает на футболку свою куртку, отстранённо кивает и выходит за дверь.

Глава 27. Разгорячённая Мия.

Остаток дня пытаюсь как следует утрамбовать в голове разговор с Галиной Сергеевной, умудрённым опытом человеком и взрослой женщиной, прожившей счастливую жизнь.

Ничего нового, к слову.

То же самое, о чём мне всегда твердил отец. Мама же раздражительно качала головой, но при мне никогда не спорила.

А папа повторял: «Первая любовь – это несерьёзно. Порой до чего только не доводит, особенно молоденьких девиц». Он вообще с самого нашего детства не очень любил, когда я говорила о Мироне или кто-то шутил по поводу нашей крепкой дружбы.

Всё время было ощущение, что отец как бы мимо ушей пропускает. Будто что-то неважное и… нелепое?..

Словно мои чувства – пыль придорожная. Прибьёт дождичком и ладно.

– Что делаешь? – хмурится Мирон, заходя в «нашу» комнату.

– Фотографии пересматриваю."

"Киваю на экран телефона и нервно сглатываю, когда он неожиданно стягивает мокрую от пота футболку. После того как с баней было улажено, Громов решил вдруг колоть дрова.

В общем, с нашего разговора на кухне, я его не видела.

– Мобильного интернета здесь нет, – дрожащим голосом продолжаю. – Поэтому, как и в самолёте во время полёта – чищу память.

– Ясно, – кивает он не глядя. Словно я его обидела чем?.. – Баня готова. Первая пойдёшь?

– Да, – вскакиваю с места.

Убираю телефон на подоконник и быстро поправляю топ.

– Ты была хоть раз, Алиева? – спрашивает грубовато. – В бане-то была?

Ещё и по фамилии. Индюк!

– Конечно. В отпуске, – отвечаю невозмутимо.

Зловещий смех заполняет душную от натопленной печи комнату.

– В отпуске… – морщится. – Здесь настоящая русская баня. Деревенская.