Моя. Под запретом

Видно сразу, что старшекурсники. Еще и наглые и привыкшие нарушать правила, раз сунулись на преподавательскую парковку, куда был разрешен въезд исключительно по пропускам.

Маша знала таких нахалов. Могла достойно ответить. Да и Дима, в случае чего, примчится и со всем разберется. Вот только Тахирова не успела ничего сказать. Ее спины коснулась сильная ладонь, а после и вовсе, скользнув по талии, крепко обняла, фиксируя.

– Двигайте дальше, парни, – спокойно и невозмутимо произнес Фальковский.

Мужчина говорил так, что даже у Маши не возникло сомнений: нужно сваливать. Нет, угрозы в голосе не было. Скорее констатация факта: не уберутся – пожалеют.

Маша поймала себя на мысли, что от Алека исходит такая же аура, как от дяди Гоши, отца, или от Демида. Уверенность в своих силах и опасность. И да, это очень сильно пугало.

Байки, зарычав движками, благополучно покинули парковку. А Маша стояла, не шевелясь. Кажется, она даже боялась поднять голову к Алеку. Смотрела прямо перед собой, пытаясь сквозь очки разглядеть что-то в пространстве.

А еще, горячая ладонь слишком остро ощущалась через ткань блузки.

– Очки и вправду тебе очень идут, – раздалось прямо над макушкой.

Марьяна вдруг ощутила себя крохотной. Невысокий рост, доставшийся от мамы в наследство, раньше воспринимался Машей легко. А сейчас, когда в затылок дышал человек, выше на целую голову, стало крайне дискомфортно.

– Александр Олегович, уберите, пожалуйста, руки, – негромко, но твердо потребовала Марьяна.

Что она могла сделать против взрослого, сильного, мускулистого мужчины? Разве что защекотать. Но и бездействовать Машка не могла. Не в ее характере.

– Алек, – хмыкнул Фальковский, – зови меня так.

– Александр Олегович, руки! – еще тверже произнесла Марьяна, без истерик и визгов. А в душе Машка начинала дико злиться. Ну что он прилип-то к ней, как банный лист к заднице? Она же торопится. Дима, скорее всего, нервничает. А это очень плохо. Он же может и отцу позвонить, или, что еще хуже, дяде Гоше.

– Или что? – насмешка в голосе взбесила Тахирову. Более того, Фальковский окончательно обнаглел и сдвинулся так, что теперь шептал ей эти слова на ухо.

Маша понимала, что драться с собеседником не сможет. Весовые категории разные. Да и умений Тахировой хватило бы на пару секунд прямого противостояния. Спиной девушка отлично чувствовала каменные мышцы и, скорее всего, идеальные кубики пресса.

Волнительно стало от этих непрошенных мыслей. Но и поддаваться им Маша не хотела.

Злость, кажется, прибавила Марьяне сил. Резко дернув рукой, Маша ударила локтем в живот Фальковскому. По идее и по задумке тот должен был пошатнуться, согнуться пополам, или хотя бы отлипнуть от нее.

Но вышло все наоборот.