Моя. Под запретом

– Мам, пап, вот, жену в дом привел, – совершенно серьезно продолжил говорить Демид, благо, хоть громкость поубавил, и охрана не стала свидетелем их беседы.

– Женились, значит? И в кого у нас такой нетерпеливый сын, Дуняша? – задумчиво произнес Георгий Матвеевич.

– В меня он упрямый. Стало быть, в тебя, Гошенька, – весело ответила Евдокия Андреевна. – А вот насчет свадьбы без гостей, это нужно исправить.

– Да мы как бы…, – растерялась Света, но потом поняла, что Ирбис подозрительно крепко обнимает ее со спины. Наверняка, чтобы не вырвалась. – Демид?! Ты не оговорился?

– М-м-м? – донеслось в ее затылок.

– Если ты все решил без меня…, – с угрозой начала Тахирова.

– А чего там решать? И потом, ты сама призналась, что любишь меня. И не раз. Я помню. На память не жалуюсь, Свет мой, – говорил Демид, не позволяя ей обернуться, наоборот, крепче обнимал руками так, что Света спиной чувствовала развитые напряженные мышцы мужской грудной клетки.

– Ну, знаешь ли, Ирбис! – прищурилась Тахирова и все же умудрилась выпутаться из наглых рук.

Света не понимала, почему настолько разозлилась. На пустом, практически, месте. Но ее обуяла такая ярость, что даже дышать было сложно.

– Свет мой! – донеслось в спину, однако Света упрямо шла вперед, к дому. Хорошо, что тетя Дуня вовремя сориентировалась и догнала ее. А после, приобняв, повела на второй этаж.

Света плохо соображала, куда ее ведут. Чувствовала заботливые тетушкины руки и с трудом сдерживала слезы обиды.

– Ну все, все, – шептала тетушка Дуня, а Света вдруг громко разрыдалась.

– Что он за человек такой, а? Разве нельзя было спросить? Я бы не отказалась! Я же люблю его! – всхлипывала Света. – Ой! Тетя Дуня… То есть Евдокия Андреевна!

– Ну какая я Евдокия Андреевна, солнышко, – ласково говорила мама Ирбиса, а улыбка никак не сходила с красивого лица.

– Теть Дунь, как думаете, он не шутил? Теоретически мог бы все провернуть без моего участия? – шмыгнула носом Света, а сама не знала, плакать дальше и обижаться, или радоваться очередному кардинальному изменению ее жизни.

– И практически тоже мог, – кивнула женщина и улыбнулась еще шире, – Демид звонил ранним утром. Просил Гошу помочь.

– А папа знает? – уточнила Света.

– К счастью, пока нет, – громче рассмеялась Ирбис, – Света! Ты даже не представляешь, как мы с Гошей рады за вас с Демидом! Он правда любит тебя. Очень. Эти два года сам не свой ходил. Мы же с Аней все понимали. Только вмешиваться не стали. Хотя, можно было бы.

– Но все равно, зря он за меня все решил, – вздохнула Света."

"А в дверь тихонько постучались. Евдокия Андреевна снисходительно улыбнулась. Света принялась лихорадочно стирать слезы и приводить лицо в порядок.