Мужчина моей судьбы (СИ)

Видел! И поверил… В то, что она не та легкомысленная, ненадежная девица, какой он считал ее раньше, и действительно любит своего мужа. Страстно, горячо, преданно.

Поверил и отступил, чтобы не мешать чужому счастью. Ушел в тень, оторвал, отсек, запрещая себе даже мечтать о ней, не то, что встречаться или писать письма. Боль немного утихнет, и тогда он обязательно навестит их, по-семейному, как ближайший родственник. Но это потом… когда-нибудь… не сейчас, когда еще так свежи воспоминания.

Саллер криво усмехнулся.

На собственный счет он не обольщался — ему вряд ли удастся забыть эту женщину, — но надеялся, что выдержит.

Должен выдержать. Рано или поздно рана затянется, перестанет постоянно кровоточить. Уйдут мучительные, выматывающие сны, в которых она прижимается к нему, бессвязно и горячо шепчет что-то, целует жадно, сладко. А он подминает под себя ее податливое тело и тонет в наслаждении. Все понемногу померкнет, выцветет. Он очень надеялся на это. Знал, так будет лучше для всех. Для кузена… Для Мири… И плевать, что он сам чувствует по этому поводу.

Герцог выругался и резким движением смел на пол бумаги.

Он верил и обманулся. Дочь Гольвейна — всего лишь ветреная пустышка. Именно такая, какой и казалась ему с самого начала. Не существовало другой Мири — было лишь наваждение. Он выдумал себе ту женщину — искреннюю, верную, стойкую, умную — и влюбился в созданный его воображением призрак.

Мысли путались, перед глазами расплывался грязный серый туман. Сердце стучало, как бешенное, а в висках пульсировало так сильно, что, казалось, лопнут жилы. Да что, Птарх побери, происходит?

Он тяжело оперся ладонями о край стола, позволив магии свободно растечься по венам.

Искра вспыхнула в крови, запела, наполняя тело живительной силой, но легче не стало. А затем… Точно лопнула напряженная, до предела натянутая струна, и на него обрушился отчаянный крик Мири.

Его Мири…

Она была в отчаянье, ужасе, звала на помощь. И он, забыв обо всем — о злости, ярости, ревности — не раздумывая ни мгновения, рванулся к ней.

* * * * *

На этот раз долгих проводов и прощаний не было. Из Хауддана нас выставили очень быстро — можно сказать, выгнали. Йор очистил мою ауру от заклятия, подлатал ее, подумав, добавил в ожерелье несколько дополнительных опций и заторопился.

— Валите-ка отсюда, смертные, — буркнул он, скривившись. — И поскорее. А то меня этот дятел восьмидесятого левела уже задолбал.

Мы с братом ошарашено переглянулись. Насколько мне известно, дятлы на Риосе сроду не водились. Я уже не спрашиваю, в какой социальной сети своего мира наш гостеприимный хозяин нахватался земных словечек и игровой терминологии. Это что же получается? Он…

— Ну? Почему стоим? Чего опять ждем? — мрачно осведомился недоэльф.