Мужчина моей судьбы (СИ)

Зеркальная поверхность отражала синее небо, в воде мелькали узкие спины рыбок-серебрянок, в густой листве вспыхивали солнечные блики, а вокруг царила удивительная тишина. Ни музыки, ни взрывов смеха, лишь два голоса — мужской и женский. Мы услышали их еще до того, как приблизились к берегу.

Не представляю, как принцессе удалось улизнуть от своей свиты, но эти двое были одни. Стояли себе преспокойненько рядом и беседовали о… живописи. Вернее, говорил в основном Петька.

— А пальцами рисовать не пробовали?

— Нет, — качала головой девушка. — Не представляла даже, что существует такой способ…

Теплый ветер развевал подол ее легкого платья, ласково перебирал густые пряди волос.

Тонкие пальцы бережно сжимали большую белую лилию, а широко открытые глаза казались бездонными. Эмина была прекрасна. Особенно сейчас, когда не играла, не кокетничала, не изображала из себя роковую обольстительницу, а просто слушала. Увлеченно и очень внимательно.

— В этот момент между тобой и холстом не остается ничего, — вдохновенно вещал братец. — Только ты и краски. И можно управлять ими так, как никогда не получилось бы при помощи кисти.

Непередаваемые ощущения.

Мда… Кажется, мой «граф» сел на своего любимого конька. Рисовать он любил с детства. Но вот то, что избалованную сигилльскую жемчужину это заинтересует, мне даже в самом фантастическом сне не привиделось бы. Жаль разрушать такую идиллию, но придется. Пока это не сделали другие — фрейлины ее высочества или королевские соглядатаи.

Вздохнув, вышла из-за кустов. Парочка тут же обернулась на звук шагов, и на лицах обоих появилось одинаковое выражение досады. Ну, ладно, Петька. Но принцесса-то чем недовольна?

Глава 20

К Кривой скале на свидание с великим вождем и отцом тролльего народа я отправилась вместе с Петькой.

Брат немного побухтел, повозражал, но какие бы аргументы он ни приводил, ему так и не удалось отказаться от моего общества. Во-первых, я собиралась лично его проконтролировать — хватит с меня сюрпризов, и так от принцессы еле увела. А во-вторых, оставаться одной в резиденции не было ни малейшего желания. Даже на пару часов.

Не принцы-наследники, так Дарен найдет. Или Орвальд опять из зарослей, как черт из табакерки, выскочит и окружит братской заботой, щедро сдобренной вопросами и нравоучениями.

Ничего плохого он мне, конечно, не сделал, но память — коварная штука. Я помнила неприязнь Мэарин, до сих пор не доверяла Астону-младшему и ничего не могла с этим поделать.

А еще хотелось отдохнуть от мыслей о неизвестном «доброжелателе», что постоянно вертелись в голове, и хоть на время избавиться от почти осязаемого напряжения и ожидания неприятностей. Это выматывало, заставляло вечно оглядываться, даже присутствие Вильма не очень-то успокаивало.