Мужчина моей судьбы (СИ)

Мужчины поднялись, и смотрящий Дургах торжественно пожал ладонь Трэя Ольеса — бывшего землянина, а ныне намаррского графа, инспектора по делам малых народов и без пяти минут заслуженного кобольда. Сомкнутые руки окутала красная дымка, сверкнула молния, что-то громыхнуло, и договор был заключен.

Потом Дургах снова опустился на валун, заменявший ему стул, и охрана тут же вытолкнула вперед несуразного всклокоченного кобольда."

"— Это Хадках, — представил соплеменника смотрящий. — Он придумывает для нас тележки, водяные колеса, отмычки для тролльских замков… хм… ну, и всякое такое.

Объясни ему, как сделать пиво крепче и лучше, чем у громадин. Никто из нас не поможет тебе так, как Хадках. Духи заметили его и позволили творить несуществующее.

То, что духи неслабо одарили Хадкаха, было заметно с первой секунды. Изобретатель постоянно переминался с ноги на ногу, почесывался и приглаживал на голове редкие, торчащие в разные стороны шерстинки. Рассеянный взгляд блуждал по сторонам, ни на чем не задерживаясь, а на морде то и дело появлялась блаженная улыбка.

Словом, классический гений.

Я с сомнением изучала местного уникума. Странный тип. Сумеет ли он хоть что-то понять из Петькиных объяснений? Словно в ответ на мое недоверие, Хадках вдруг встрепенулся, шагнул к брату, и, проникновенно уставясь ему в глаза — снизу вверх, выпалил:

— Идем, мастерскую покажу…

Обернулся ко мне, похлопал ресницами и коротко кивнул. Я предпочла расценить это, как приглашение. Не оставаться же в общем зале, с авторитетом и его мелкой зубасто-клыкастой гвардией.

Попетляв по узким туннелям, мы вскоре добрались до просторной хорошо освещенной пещеры, которую Хадках гордо именовал «Матерь прозрений».

И кобольд тут же потащил Петьку к длинному валуну, быстро тараторя на ходу:

— У меня тут такое… такое… Я вчера придумал. Тебе ведь интересно, да? А то наши сразу спрашивают: «Польза есть?». Если нет, даже слушать не хотят... Ты другой, я чувствую. Все покажу… Потом… Сейчас придется заняться твоим пивом. Смотрящий велел быстро сделать. А его слово твердое, и ждать он не любит, сразу наказывает.

На валуне появились грифельная доска и мелок, а Хадках неподвижно застыл рядом и как будто даже дышать перестал.

— Так… — брат взял мелок и замер в нерешительности. — Марусь, как думаешь, у кобольдов арифметика с математикой имеются? А письменность? И какая? С другой стороны, раз дали доску, значит, что-то они на ней изображают. Ладно… Займемся живописью.

И Петька озабоченно склонился над «столом».

— Для начала нам нужна брага… — Он нарисовал большую бутылку со шлангом и водяным замком.