На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

- Царапины, - отмахивается Камилла, пытаясь вырвать из моих рук свою. – Я очень удачно вылетела.

«Удачно вылетела…» - перед глазами расплываются темно-кровавые пятна ярости. Не хочу ее пугать, поэтому прикрыв глаза, стараюсь взять контроль над гневом.

- Что там делает Лютаев? – холодно интересуюсь, наблюдая за темным силуэтом внизу, который что-то ищет с помощью фонарика.

- Ищет мой телефон, - кивает в темную пропасть. - Родители будут волноваться, если я не отвечу.

- Нашел, - кричит Иван.

- Мы едем в больницу, - строгим тоном предупреждаю Камиллу, она открывает рот, чтобы возразить, но ее останавливает мой взгляд.

- Это твой скутер? – обращаюсь к Андрею. Желание переломать ему все кости не пропадает. Этот урод чуть ее не угробил.

- Да, - кивает головой. - Там бак пробит, нужно вызвать эвакуатор.

- Я должна тебе новый скутер, - шепчет Камилла извиняющимся тоном.

- Ты ничего ему не должна, - резко бросаю, спускаюсь быстро вниз по обрыву. Щелчок зажигалки, кидаю ее возле мокрого бака…

Глава 7

Камилла

При появлении Бессонова я забываю о боли. Тело парализует, когда он приближается к нам. Отсчитываю удары сердца в голове. Ощущение, что настал конец света и сейчас нам всем будет большой звездец! Мне знакомо состояние тихого бешенства у мужчин. Я наблюдала не раз такое поведение у отца, Тимура и даже Давида, тот последнее время все чаще копирует поведение отца.

Зачем он приехал? Лева не мог появиться здесь случайно! Ванька предатель! С ним я еще разберусь. Нервы на пределе, будто мне аварии было мало, еще переживать из-за появления Бессонова.

Возникает непреодолимое желание поругаться с Андреем. Я не жду от него смелых дерзких поступков, но отодвинуться от меня при появлении Левы – нонсенс! Мне уже не так стыдно, что я угрохала его скутер. Хотя нет, стыдно! В памяти Андрея наверняка еще свежи воспоминания о беспределе, который учинил Лев. Вряд ли он забыл, как тот выкинул его с балкона. Я-то точно не забыла, но почему-то предъявить ему за агрессивность не хватает смелости. Лев стал закрытым и жестким. Нет больше того парня, за которым я вечно ходила хвостиком, надеясь, что он меня покружи т или покатает на своих плечах.

Когда он садится возле меня ан корточки, мое сердце сжимается от страха и волнения. Он вытягивает из воздух из пространства вокруг нас, мне перестает хватать кислорода, когда он бережно берет мою руку и осматривает глубокие ссадины. Кожа в тех местах, где он дотрагивается, начинает гореть. Он не кричит, не выговаривает, даже не смотрит мне зло в глаза, а мне отчего-то страшно. Вина за аварию ложится тяжелым грузом на плечи.