На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

В процедурном кабинете мне ставят укол и обрабатывают раны. Несколько раз извиняются за задержку, когда мы покидает кабинет. Боль утихает уже в машине.

- Ты не имел права сжигать чужой скутер, - нет смысла грозить ему полицией – это последнее, чем можно было бы напугать Бессонова.

- Сейчас я отвезу тебя домой, - игнорируя мой выпад. – Мне придется рассказать твоему отцу об аварии, - глядя на меня в зеркало дальнего вида.

- Можно, я скажу, что упала со скоростного велосипеда? – эта идея только что пришла мне в голову. За велосипед меня не станут наказывать. Бессонов молчит, но продолжает удерживать мой взгляд в зеркале. Я не стану его умолять.

- С одним условием, - уже не верила, что Лева заговорит.

- Каким? – ощущение, словно я ступаю на опасную тропинку. Вместо того, чтобы отступить, я с замиранием сердца жду, что он скажет.

- Все, что ты хочешь попробовать, ты пробуешь в моем присутствии…

Глава 10

Камилла

Меня откидывает на несколько лет назад, тогда он уже говорил мне эти слова, после того, как узнал от Лютаева, что я пробовала курить. Не возникала у меня с того времени что-то пробовать, тем более в присутствии Бессонова.

- Позволишь покататься на своем мотоцикле? – неожиданно даже для самой себя.

Обычно я не тушуюсь, но Бессонов держит меня в таком напряжении, что рядом с ним чувствую себя молчаливой запуганной пташкой. Его заверения: «Я тебя не обижу» и «Ты моя, просто еще не поняла этого…» до сих пор крутятся в голове, повышая градус тревоги.

- Позволю, - кривит губы в усмешке. Здесь на больничной стоянке под фонарем мне прекрасно видно его лицо. Взгляд Бессонова теплеет, а меня немного отпускает. Не могу поверить, то он согласился. Андрея я так долго уговаривала…

- Когда? – кутаясь в куртку. Мне не холодно, но хочется чем-то занять свои руки, чтобы не выдать волнения, он неотрывно смотрит на меня в зеркало. Мне нужно держаться от него подальше, все рецепторы и инстинкты бьют тревогу, в душе и голове полный раздрай, а я, словно мотылек не понимаю опасности и лечу на огонь. Нет, я прекрасно понимаю опасность, но не хочу отчего-то сворачивать и лететь обратно.

Лева - не Андрей, Бессоновым не получится управлять и манипулировать. Он не станет идти у меня на поводу.

- Когда сможешь передвигаться, не испытывая боль, - спустя несколько задумчивых секунд. Развернувшись, смотрит на мою перебинтованную ногу, губы вытягиваются в узкую полоску. Злится.

Колокол тревоги все это время бивший набатом в голове, достучался до моего разума. Да, Бессонов – опасность, драйв, адреналин в крови, но мне лучше держаться от него на расстоянии.

- Отец будет против, - иду на попятную, Бессонов прекрасно знает это и без моего предупреждения, но я уже жалею, что завела этот разговор, поэтому и пытаюсь слиться.