Нас больше нет

 — И вентилятор, — заплетающимся языком произношу я, — ты обещал вентилятор.

Давид хмыкает, и уже сквозь сон я чувствую прохладный поток воздуха, направленный на меня.

Не знаю, сколько я сплю, но, когда просыпаюсь, в домике никого нет. Со двора доносятся приглушенные голоса, рядом со мной все еще стоит работающий вентилятор, монотонно гудит, но от духоты особо-то и не спасает.

Я свешиваю ноги с кровати. Все тело липкое и чешется после прогулки по полю. Неплохо было бы принять душ. Оглядываюсь по сторонам, отмечая, что Настя заняла кровать у окна. Там ее выпотрошенный рюкзак и разбросанные вещи.

Голова гудит, как это всегда бывает после дневного сна. Во рту сухо. Надеюсь, здесь есть питьевая вода.

Я выхожу из домика и застаю умилительную картину: Давид готовит что-то прямо на огне, Настя стоит рядом, болтает без умолку, кокетничает, наматывая на палец локон волос. Бесит.

Леонов оборачивается на звук моих шагов. Легкая улыбка трогает его губы.

— Я в душ хочу сходить, — сообщаю, заглядывая внутрь казанка через его плечо. На огне бурлит каша, рядом на стульчике банка с тушенкой. Что ж, с голоду мы не умрем, и это не может не радовать.

— Справа за домом. Вода в баке должна была уже нагреться.

— И пить хочу.

— Кран вот. — Я перевожу взгляд туда, куда Давид рукой указывает.

— Спасибо.

Быстро преодолеваю расстояние и жадно припадаю к крану. Пью прямо с ладоней, умываю холодной водой лицо. Боже, как же хорошо!

— Полотенца в шкафчике, — летит мне в спину, когда я вхожу в дом, чтобы чистые вещи взять с собой.

Открываю дверцу шкафчика и удивленно хмыкаю. Ровными стопками сложено чистое постельное белье и полотенца. Ниже на полке несколько бутылок вина, пачки с крупами, макароны. Делаю шаг назад и с любопытством гляжу на холодильник. Открываю дверцу и срываю джекпот. Даже шоколад есть. Похоже, нас здесь все же ждали. Я закрываю холодильник, беру верхнее полотенце со стопки и спешу принять душ.

Вода, как и говорил Давид, успела нагреться. Я натираю тело мылом, смываю дорожную пыль и пот. Дышать сразу становится легче, когда ощущаю себя чистой. Стою под струями воды долго-долго, ничуть не заботясь, что на остальных не хватит.

Я стою спиной к двери, смываю пену с волос, как внезапно замираю, почувствовав на себе чей-то пронзительный взгляд. Испуганно вскрикиваю, понимая, что в кабинке не одна. Разворачиваюсь и вздрагиваю. Давид стоит напротив меня с непроницаемым выражением лица и смотрит вниз. Прямо на мои изувеченные ноги.

— Уйди, — глухо прошу я. — Уйди, Давид! — уже громче, когда понимаю, что он не сдвинулся с места. Медленно меня начинает накрывать истерика. Ну зачем он это сделал? Зачем вошел сюда? Я не выдержу отвращения в его глазах. Только не в его.