Нас больше нет

— Едой пахнет. — Хмурюсь, понимая, что мне не чудится аромат свежей выпечки.

— Странно, за время нашего отсутствия кто-то успел продать мою квартиру? — в шутку спрашивает он, и мы оба вытягиваемся в струнку, потому что дверь кухни открывается и появляется мать Давида. В переднике, по-домашнему одета, с полным удивлением на лице.

— Давид? — произносит имя сына, а смотрит на меня. Я же сглатываю, хочется стать невидимой, сбежать. К этой встрече я точно была не готова.

— Здравствуйте, — прочищая горло, произношу я, мне становится неимоверно неловко. Голос больше на писк похож.

— И я рад тебя видеть, мам, правда, не помню, чтобы сообщал о своем приезде, — хмыкает он, делает шаг вперед и целует мать в щеку. Давид не выглядит растерянным или недовольным. Словно ничего такого не происходит. Словно это не он бывшую жену домой привел."

"— Так я это… — Она выглядит растерянной, от меня взгляда так и не отвела. Словно приведение встретила. — Твой отец ремонт затеял, из дома выгнал, чтобы не мешалась. Я к Данечке ехать не стала, не хотела им с Милой досаждать, а ты в командировке, квартира свободная, вот я и решила сюда, — тараторит на одном дыхании, глаза же туда-сюда бегают. — Заодно и убрала здесь все. А вы… как… а где… — запинается она, хватая ртом воздух.

— Леру, думаю, тебе представлять не нужно. Она в город вернулась в конце лета, вот встретились, — не спешит вдаваться в подробности наших приключений Давид. Его маме точно не стоит знать, что он в роли телохранителя трудился и нас всех могли на хрен убить.

— Ясно. — Хотя, конечно же, Любови Николаевне ничего не ясно, а в подробности ее никто не спешит посвящать. — А я это… булочек напекла, как ты любишь. Прямо чувствовала, что ты сегодня вернешься. Мойте руки и к столу, я чайку пока что заварю, — с напускным энтузиазмом произносит она и скрывается в кухне.

— Прости, не знал, что мать в гостях, — поворачивается ко мне Давид, потом смотрит на часы на запястье, проверяя время.

На улице глубокая ночь. В город нас доставил вертолет, потом несколько бронированных автомобилей привезли домой. Арест с имущества отца снят, по факту его смерти возбуждено уголовное дело. Папу это не вернет, но хоть имя его обелить сможет.

Настя осталась с Юлей и Юрой, их привезли часом ранее. Они вместе оплакивали отца, радовались встрече, я же чувствовала себя лишней и, когда Давид предложил поехать к нему, без раздумий собрала вещи и села в его автомобиль. Потому что в доме было трудно дышать, а остаться одной в номере отеля после всего не смогла бы.

Правда, я надеялась принять ванну, потом занять свободную комнату и отоспаться наконец-то, не переживая за нашу безопасность, а вместо этого мне предстоит чаепитие с бывшей свекровью.

— Неудобно как-то получилось, — шепчу я.