Нас больше нет

— Останешься со мной? Дашь мне еще один шанс доказать, что я могу быть именно тем мужчиной, который нужен тебе? Просто скажи «да» и узнаешь, как это — вместе слетать до луны и обратно. — Он тянет вниз по бедрам мои штаны вместе с трусиками, поглаживает мои влажные складочки, а потом его член оказывается между моих ног, но входить не спешит. Дразнит меня, трется головкой, растирает влагу, сводит с ума. — Так что, Лера?

— Не могу.

Его предложение заманчиво, хочется согласиться с ходу, но слишком много причин, по которым мне от Давида стоит держаться как можно дальше.

— Подумай, ночь долгая. Возможно, мне еще удастся убедить тебя. — И толкается межу моих бедер, скользит на грани. Я подаюсь ему навстречу, головка упирается во вход, но Давид держит свое обещание: рывком смещает меня в сторону, заставляет трепетать от неудовлетворенного желания.

— Я, вообще-то, не так уж сильно и хочу, — стараюсь, чтобы голос не выдал моего настоящего состояния.

— Ну-ну, — посмеивается надо мной Давид, тянет вверх футболку и захватывает ртом сосок.

Я выгибаюсь дугой, мне не хватает внизу его пальцев.

Давид дышит громко, рвано, я все же добираюсь до его члена, пальчиками поглаживаю. Чувствую, как он дергается в руке, и смелей начинаю водить туда-сюда.

— Твоя мама за стенкой, — шепчу я, когда Давид подминает меня под себя, заводит руки за голову. Мы не двигаемся, всматриваемся в темноте в лица друг друга и тяжело дышим.

— Я помню, — говорит он и начинает стягивать с меня спортивки.

Я обвиваю руками его шею и притягиваю к себе. Ловлю его поцелуи, хнычу, требуя большего. Он дразнит меня, скользит по грани, удерживает нас обоих от того, чтобы броситься с обрыва вниз головой.

— Так что? — замирает он, нависая надо мной. — Я же вижу, тебе хочется.

В этот раз его слова срабатывают по-другому. Я злюсь. Потому что понимаю, что он играет со мной. Глупая обида, знаю, но задевает.

— Да пошел ты. — Я пытаюсь сбросить его с себя, упираюсь ладонями в крепкую грудь, а в следующий момент громко вскрикиваю, напрочь забыв о его маме за стенкой, потому что Давид резко входит в меня. На всю длину. И замирает, словно пытается насытиться этим моментом.

Я чувствую, как во мне пульсирует его член, чувствую напряжение Давида и то, как трудно ему сейчас сдерживаться.

— Я бы донес тебя до кровати, но она начала поскрипывать после того, как племянницы весь день скакали на ней, поэтому…"

"Я закрываю глаза и подаюсь бедрами ему навстречу. Давид задерживается во мне всего на секунду и медленно выходит, а потом снова и снова повторяет эти движения.

Я растворяюсь в нем, сама не замечаю, как начинаю громко стонать, поэтому Давид закрывает мне рот ладонью. И эта грубость неожиданно заводит еще больше.