Наследник для хозяина города

Упрямец не хочет пойти навстречу и согласиться на операцию.

«Не такой ценой», — сказал он мне. Но какова цена? Ведь он не понимает, что Булацкий возьмет от меня все и даже больше… Я уже смирилась с тем, что от него если и сбежишь, то очень горько пожалеешь.

Я удивленно воззрилась на знакомый дом, возле которого мы остановились. Мой дом. Обычная обшарпанная пятиэтажка. А я и не заметила, как пролетело полчаса, убаюканная монотонным разговором Булацкого по телефону. Я не прислушивалась, потому что мало понимала тонкости его бизнеса и политики, сознательно отгораживаясь от этого человека и не желая иметь с ним ничего общего.

Пора было избавляться от привычки пропускать половину жизни мимо себя. Я всегда так плохо слушала, что говорил Андрей, не копалась в его телефоне, не требовала ответов. Оставалась в блаженном неведении, как пустоголовая бесшабашная дурочка. И снова наступаю на одни и те же грабли, не понимая, что пора меняться, становиться цепкой на детали. Вдруг услышанное когда-то да пригодится?

Я повернулась к Булацкому, отведя взгляд от здания.

— Что мы тут делаем?

— Поднимайся, Есения. Сейчас я все объясню.

Булацкий подтолкнул на выход, и я с опаской выбралась наружу, сопровождаемая кавалькадой охраны, под пристальными взорами сплетниц на лавочке, прошла к подъезду. И вдруг поняла, как быстро они стали мне безразличны. Не всколыхнули ничего внутри, как будто их мнения были крохотными песчинками, отскакивающими от невидимого защитного кокона, которым меня окружил Булацкий. А еще я поняла то, как просто разрушить репутацию человека.

Раньше я уговаривала Андрея, чтобы он не шумел и не нарушал покой этих самых соседей, а теперь стало наплевать даже на то, что они подумают обо мне.

Теснота лифта только усилила напряжение между мной и Кириллом. Когда мы вышли из полумрака лифта, я долго искала ключи в сумке, пока Булацкий резким движением не продемонстрировал, что они не нужны. Дверь свободно открылась. Замок не работал. Войдя внутрь, я обнаружила абсолютно пустые помещения, даже без сантехники, лишь темные пятна на том месте, где раньше была расставлена мебель. В коридоре стояло несколько коробок.

— Я не понимаю… — я в недоумении обернулась на Булацкого, пытаясь разгадать его намерения.

— Хочу, чтобы ты убедилась, что тебе некуда возвращаться. Но свои вещи ты можешь забрать, они в коробках. Мои парни ничего не выкинули, — пояснил он спокойно.

— Как это ничего? Квартира совершенно пустая. Кирилл, почему тебе так важно стирать мою жизнь, словно ластиком? — чувствуя, как сложно дышать от волнения, я приложила руку к груди, ища в лице Булацкого хоть капельку сочувствия, хоть что-то живое. — А потом наглядно мне это всё так демонстрировать? Чего ты хочешь добиться?

— Я не стираю твою жизнь.