Наследник для хозяина города

— Считаешь, что я слишком худая?

— Считаю, что это может навредить ребенку."

"— Я не хочу навредить ребенку, Кирилл, правда, и есть буду как положено, — примирительно сказала я, немного злясь, что он опять думает исключительно о ребенке, но не желая показывать свое настроение.

— Хорошо. Ланской дал понять, что оставит тебя на обследование на пару дней. Тебе принесут необходимые вещи, напиши список и передай Олегу. Он будет главным в охране. Отдыхай, спи, ешь. Я заберу тебя сам. Не разговаривай ни с кем чужим. Если нужно позвонить, тоже сообщай только Олегу.

Я молча кивала, словно он мог меня видеть. Слушая строгие приказы, думала о том, что так и не добилась никаких гарантий. Попала в эту палату и буду в ней узницей. Всегда так мечтала о свободе, но оказалось, что до встречи с Булацким как раз и была свободной как ветер. Могла делать что хочется, поехать куда хочется, свернуть горы, а сидела сиднем и ныла втихую о своей жалкой судьбе неудачницы. Жизнь здорово ударила меня, вывернув наизнанку все представления о себе самой и о принятых решениях. Упав на подушки, я прикрыла глаза и погрузилась в невеселые размышления, пока не уснула.

Я впервые спокойно спала, а разбудили меня тревожные выкрики за дверью. Спросонья мало что понимая, я выбралась в коридор, потрогала осторожно Олега за руку.

— Что-то случилось?

Он невидящим взглядом скользнул по мне, а потом снова повернулся к другим парням, что сгрудились вокруг смартфона, что-то нам нем смотря. Я подошла ближе, чувствуя, как холодит босые ступни кафельный пол. Не успела надеть тапочки, а тут же побежала в коридор на шум. Услышанные обрывки фраз новостного выпуска не сразу сложились в единое целое:

«…вчера ночью в порту произошла перестрелка. По неустановленным данным, погибло пять человек, порядка двадцати получили легкие и тяжелые ранения. Среди убитых — кандидат в мэры города, Булацкий Кирилл Святославович…»

Глава 14. Есения

Удушье обхватило горло тугим жгутом, грудь сдавило железными тисками страха. Снова неопределенность, боязнь сделать лишний шаг и совершить ошибку. Я бежала за Олегом, едва успев по его приказу одеться и захватить сумку. Внутри бурлили вопросы, шумное дыхание рвало горло, наружу просились слезы. Не из-за Кирилла, нет, я не могла жалеть этого чужого человека, страдать по нему. Да и еще толком не понимала, что произошло, не осознавала, все происходило слишком быстро.

Но хотелось рыдать от отчаяния, жалея саму себя и будущее ребенка-сироты, который не узнает отца. Из-за брата, из-за отца. Я не могла им даже позвонить. Такое простое важное действие было мне недоступно, его у меня отобрали, сделав абсолютно бесправной и беспомощной.