Наследница дворянского гнезда

Сейчас ребята еще пару лопат бросят, и пойдем. Светает уже. Так ты где все-таки? Выходи, поздоровайся хоть. Может, сходим куда? Я знаю местечко, которое еще работает.

– Сдурел? – искренне возмутилась я. – Нашел время и место. Все, пока, до следующих встреч.

– Погоди, – прикрывая трубку ладонью, попытался остановить меня Ермак, – ты-то откуда в этом деле взялась?

Я уже нажала кнопку отбоя. Знаю, что Коля питает ко мне слабость. Вернее, не столько ко мне, сколько к той сексапильной и наглой брюнетке, в образе которой являлась иногда перед ним я. Ни настоящего моего имени, ни истинного лица он не знал и не видел.

Как он и обещал, его ребята бросили еще несколько лопат земли в яму, где захлебывался криком от страха Миша Казанчев, побросали туда же окурки и ушли. Когда стихли их шаги, замолчал и Миша. Но я слышала, как судорожно он пытается выбраться из мокрой, с обвалившимися краями ямы. Я тихонечко подошла к краю и шепнула:

– Помощь требуется?

Уже почти подобравшийся к краю Миша опять свалился вниз.

– А мне мама всегда говорила, что жадничать и торопиться вредно для здоровья, – нудным тоном произнесла я.

– Ты кто? – поняв наконец, что я не бандюган и не бродящий в ночи призрак, смог спросить он.

– Уже забыл? А сегодня с таким удовольствием брал у меня деньги. Я – Элка. Организатор этого невинного розыгрыша и детской шалости.

После этих слов пришлось немного подождать, пока Миша выговорится. Наконец и он понял, что его проклятия никоим образом меня не задевают, и замолчал.

– Успокоился? Молодец, – похвалила я, – а то я уже думала, что снова придется ребят вызывать. А я и так еле-еле уговорила их не закапывать тебя заживо.

Угроза подействовала, Миша помолчал и жалобно всхлипнул:

– За что?

– За Лепнина, – не стала мудрствовать я, – кстати, у меня будет к тебе небольшая просьба. Доведи до сведения того, кто заплатил тебе за повторный эпикриз по поводу его смерти, что с тобой произошло. Так, между делом. И тогда ты больше никогда меня не увидишь.

Почему-то мне не хотелось сейчас разливаться перед ним соловьем и читать нотации. Сам не дурак, все понимает.

– Это было в последний раз. Я больше никогда…

– Так не буду, – продолжила я за него.

 – Мы так в садике воспитательнице говорили. Если баловались. Поэтому отвечаю тебе как воспитательница. Приведи тут все в порядок и иди домой. Деньги, которые я тебе дала, отдашь семье этого несчастного. За моральный ущерб. Сразу видно, семья у него бедная. Светает. Если тебя застукает сторож, он вызовет милицию. Так просто от них ты не отделаешься. Не будешь ведь жаловаться на Ермака за то, что он попросил тебя исправить твою собственную ошибку? И на меня не будешь жаловаться. Потому что меня не существует.