Наследницы
Смерть известного столичного художника сводит вместе, казалось бы, непримиримых соперниц — его любимых женщин. Каждая из них готова бороться до конца за наследство бывшего мужа, приемного отца и, как выясняется, отца очень молодого человека, который по последнему завещанию должен получить музейную коллекцию. Но драматичная жизненная коллизия разрешается самым наилучшим образом: талант, любовь и прощение объединяют семью…
— Это ваша будущая ученица, зовут Василиса, мечтает научиться рисовать, — сказала Вера. — А твою учительницу зовут Галина Васильевна.
— С чего начнем? — нисколько не смущаясь нового человека, спросила Василиса.
— Иди за мной. — Галина Васильевна прошла к свободному столу у окна, достала бумагу, карандаши. — Вот тебе первое задание. Видишь дерево за окном?
— Вижу.
— Вот и нарисуй его. Хорошо?
— Хорошо. — Переложив лист бумаги со стола на подоконник, Василиса стала внимательно разглядывать дерево.
— Ну что, соседка?! — весело обратилась к Галине Васильевне Вера. — Все трудимся? — Она подошла к рабочему столу, заваленному бумагами. — Как идут изыскания по возвращению народу наследия художника Иваницкого?
Улыбнувшись, она взглянула на Галину Васильевну, но, увидев слезы в ее глазах, не на шутку испугалась:
— Что случилось? Почему вы плачете?
— Я была у Ираиды Антоновны. — Промокнув платком заплаканные глаза, Галина Васильевна тяжело вздохнула.
— Понятно. И что? Я тоже у нее была неделю назад. Мне показалось, что она не хуже, чем обычно. Или…
— Вера, вообще-то я про другое хочу тебе сказать. Конечно, по большому счету это не мое дело, но, пожалуйста, вернись домой… к матери…
— Нет, — резко оборвала ее Вера и перевела разговор на другую тему: — А чем это вы тут занимаетесь?
— Готовлю каталог к октябрьской выставке твоего отца в Мюнхене. Ты же знаешь.
— Мне это неинтересно. — Вера отвела глаза и посмотрела на Василису, которая усердно водила карандашом по бумаге.
— Вера, послушай, у твоей матери беда! Она запретила мне говорить тебе об этом, но…
Вера медленно повернулась. В ее глазах Галина Васильевна увидела тревогу.
— Да, Верочка, у Анны — беда, у нас — беда. И очень серьезная! — твердо и веско повторила Галина Васильевна.
* * *"
"Два амбала-охранника ввели в кабинет Леры Евгения с заломленными назад руками. Она одобрительно им кивнула, с презрением глядя на шантажиста. Выведя его на середину комнаты, охранники остались стоять за его спиной.
— Вот нашли, Валерия Игоревна, живой и невредимый!
— Меня прямо к вам под конвоем! — Евгений натужно рассмеялся. — Спасибо, что не в наручниках. A-а позвольте присесть!
— Да присядешь, успеешь, лет на пять, это я тебе обещаю.
Лера кивнула охранникам, чтобы вышли. Те послушно удалились, предупредив, что будут за дверью.
— А за что, позвольте полюбопытствовать, такие цифры? — спросил Евгений, посмеиваясь и все же присев на край стула.
— За клевету! — Лера взяла со стола злосчастный номер «Утреннего курьера». — Твоя работа, писака? Читала, читала. Огребла кайф по полной программе. Это, оказывается, я соблазнила Иваницкого? Я на него наседала, как пьяный прапор, а он упирался, как гимназистка, да?
— Именно так.