Наследницы
Смерть известного столичного художника сводит вместе, казалось бы, непримиримых соперниц — его любимых женщин. Каждая из них готова бороться до конца за наследство бывшего мужа, приемного отца и, как выясняется, отца очень молодого человека, который по последнему завещанию должен получить музейную коллекцию. Но драматичная жизненная коллизия разрешается самым наилучшим образом: талант, любовь и прощение объединяют семью…
Вот и Анне Федоровне сейчас нужно было кое-где поставить заплатки. Где взять силы для этого, она знала. В лесу, в их с Володей любимом сосновом бору…
С другой стороны, Анна Федоровна сильно тревожилась за Верочку. Оставить ее сейчас одну, пусть и под присмотром мудрой Эльзы, она не решалась. Они практически не разговаривали в эти дни. Анна Федоровна все время проводила в фонде. Работы было много, ее это радовало, помогало отвлечься от ненужных мыслей. Чего не придет в голову оскорбленной женщине. И все же ее неудержимо тянуло к природе, хотя бы на день.
Она зашла к дочери, чтобы предупредить о своем отъезде, но Веры в комнате не оказалось. И тогда она увидела эту газету, маленький кусочек выглядывал из-под подушки. Это были «Новости за неделю», а там… и про то, как на похоронах мужа безутешная вдова красовалась в роскошной шляпке от Стивена Джонса, и про миллионное наследство художника, и про многочисленных наследников, которые выросли как грибы, стоило Мастеру почить в бозе… Это была последняя капля. Не дочитав до конца, Анна Федоровна в клочья порвала газету и, открыв окно, выбросила на улицу. Написала записку дочери и вызвала шофера.
Машин на дороге было много, они то и дело останавливались. Пока доехали до МКАД видели две аварии. «Может, это знак и не нужно ехать? — подумала Анна Федоровна. — А, ерунда! Про такие знаки Володя, смеясь, говорил, что у каждого планида своя: если суждено быть повешенным, в канализационный люк путь заказан».
— Алексей, ты отвозил Владимира Григорьевича к этой женщине?
Обсуждать с кем-то свою личную жизнь было не в правилах Анны Федоровны. Но сейчас она проявила слабость, и ей, как ни странно, стало легче.
— К какой?
— Их что, много было?
Алексей замялся. Ему было неловко. Он никогда не лез в чужую жизнь со своими понятиями и никому не позволял лезть в свою.
— Алеш, скажи правду, я на тебя зла не держу. Ты человек подневольный, тебе приказали — ты повез.
— Возил.
— И что, мальчика видел?
— Видел. Раз в месяц мы заезжали в гимназию, возили ему подарки. У Володьки-маленького как раз занятия заканчивались.
— И когда у него заканчиваются занятия?
Алексей посмотрел на часы.
— Через двадцать минут.
— Алеша, едем в гимназию. Мы успеем?
— Во всяком случае постараюсь.
Они приехали вовремя. Машин на обратном пути было мало, светофоры, как сговорившись, давали зеленый свет. Алексей остановил машину, откуда лучше всего просматривался двор гимназии. Анна Федоровна вглядывалась в лица мальчиков, стараясь угадать, кто из них Володя.
— А вот он. — Алексей показал на группу мальчишек, игравших в снежки. — Видите? Тот, который в красной куртке и черной шапочке с белой полоской.
— Хороший мальчик, — оценила Анна Федоровна. — На Володю похож.