(Не)идеальная девочка (СИ)

Даже если бы и вышло выдавить эти слова, не могу позволить ей услышать мой срывающийся голос с истеричными нотами.

Артём Северов: Почему? Что не так? Что я, сука, не так сделал?

Не успеваю даже разжать зубы, когда прилетает.

Настя Миронова: Я поняла, что всё это было ошибкой. Я люблю Кирилла.

Это, блядь, шутка? Она сама кричала, что её заставляют. Говорила, что нет к нему ничего. Может, это не она пишет? Что если её припизднутые родители решили так разобраться с проблемой? Набираю звонком.

Я должен убедиться, что это она!

Робот…

Пишу голосовуху, вкладывая в неё всё, что есть. Точнее, то, что осталось. А осталось слишком мало.

— Лжёшь, Настя! Ты не любишь его! Ты меня, блядь, любишь! Меня! И никого больше! Какого хуя ты вытворяешь?! Что, блядь, несёшь?!

Ору от боли и опять набрасываюсь на стену. Оставляю на ней кровавые отпечатки своей изодранной в клочья души.

— Господи, — вздымаю глаза к небу и просто молюсь, — пусть это будет не она. Её старики. Урод этот. Только не она! Молю, блядь! Я это не переживу!

На экране высвечивается голосовое и последняя надежда разбивается, когда нажимаю ""пуск"". По комнате эхом разлетается спокойный ровный голос любимой девушки.

— Я не люблю тебя. Если надо, повторю тебе это в лицо. Я люблю своего жениха. Встретимся завтра у въезда в академию, и я скажу тебе в глаза.

Не даю себе времени наслаждаться агонией.

Артём Северов: Во сколько?

Даже выгоревшими мозгами выцепляю, что в её словах ещё меньше эмоций, чем в механическом голосе автоответчика.

Настя Миронова: В час дня.

Завтра всё станет ясно."

"Всё равно не отпущу. Всегда слово свою держу. Я ей обещал. Даже если царапаться и кусаться будет. Силой увезу, если придётся. Надо дожить до завтра, но я просто не знаю, как сделать это, не касаясь её кожи и не вдыхая ядовитый запах из смеси ванили и кокоса.

Глава 29

Думал, второй раз умирать будет легче

Выбрасываю окурок и снова смотрю на наручные часы: 13:13.

Насти всё ещё нет. Выпрыгиваю из тачки, вынуждая себя просто дышать. Но со вчерашнего вечера воздух стал каким-то тяжёлым и вязким. Гонять его по лёгким становится всё сложнее с каждой минутой.

13:18.

— Пиздец! — бью в металлическую обшивку Мерса.

Рычу от боли. Даже слои бинтов не помогают. Но вот в грудине намного больнее. Сердце уже все кишки и кости перемололо в жуткую массу. После того последнего SMS ещё долго от жизни охуевал. Орал и крушил, пока глотку в кровь не разодрал. Потом несколько часов скулил, как тот самый щенок, жалея себя. Только ближе к утру в башке проясняться стало. Звонить и писать больше не стал. Решил сегодня дождаться.

Блядь, в глаза она мне точно этой херни не повторит. Какое бы дерьмо у неё ни случилось, силой вырву правду.

Выдираю из сознания все воспоминания, связанные с Мироновой. Каждую эмоцию на её лице.