Названые братья. Степная Луна Белоголовых

А через пару мгновений жадных, скользящих по ее телу ладоней и жаркого рычания, возбужденных боем зверей стало еще больше, потому что к Ирри и Расту присоединился чуть подзадержавшийся на поле боя Янг.

Он, ревниво сопя, развернул Ирри к себе за подбородок и тоже вжался в измученные влажные губы горячим поцелуем. Раст воспользовался этим, чтоб уделить внимание груди и шее любовницы, и от каждого, теперь уже двойного, слаженного прикосновения Ирри пробивало неудержимой чувственной дрожью.

Братья умели сделать так, чтоб она забыла полностью о том, что творилось буквально в паре метров от нее совсем недавно, о том, что здесь — явно неподходящее место и время тоже, о прошлом и о будущем… Это было так неправильно: забывать, кто она такая и кто они… Но так волшебно…

Неизвестно, чем бы все завершилось, верней, очень даже известно, потому что братья потеряли совсем головы, и Ирри, одурманенная их ласками, поцелуями, шепотом и звериными, острыми запахами тел, тоже ничего не соображала, но вмешалась судьба в лице, верней, морды Воронка.

Он, вернувшись после инспекции поля боя и застав возмутительную картину, сначала порычал грозно рядом, но, осознав, что его вообще не замечают, просто ввинтился между тесно сплетенными телами любовников и просунул свою здоровенную окровавленную морду выше, в лицу Раста.

И улыбнулся ему. Как умел.

Раст, замерев на мгновение и тяжело дыша, поизучал появившуюся вместо милого лица Ирри оскаленную морду Воронка, выругался на своем гортанном языке и с сожалением подался назад.

А Воронок, развернувшись через плечо Ирри, повторил свой трюк с улыбкой специально для Янга."

"Тот тоже выругался, провел напоследок по затылку Ирри пальцами, с сожалением расставаясь со своим сокровищем, откинулся на задницу а затем и вовсе лег на спину, глядя в высокое серое небо.

Ирри опять села, вытирая мокрые губы и успокаивая бешено бьющееся сердце. Воронок, довольный своей победой, занял привычное место у нее на коленях и блаженно прикрыл глаза.

А Раст, изучив эту картину, внезапно рассмеялся.

— Да, — сказал он, — надо что-то с этим волком делать, а, брат?

— Надо… — Янг лениво оторвал травинку и сунул ее рот, по-прежнему пялясь в небо и, судя по всему, приходя в себя после боя и неудовлетворенного желания, — места для ночлега выбирать правильные… Чтоб эту скотину подальше держать… А то, если так дальше пойдет, то отвалится все от боли…

— Нам еще три ночи ехать…

— Теперь быстрее поедем, вон, лошадей сколько… И по тракту теперь можно… Сильно сомневаюсь, что есть еще один отряд…

Со стороны поля боя раздался полный боли крик.