( Не )фиктивная жена для миллионера

Вообще, что ли, ничего не видите? Не видите тех, кому на вас не всё равно, — отдышалась, — мне что-то не хорошо…

— Катя, ты чего там, смелой воды, что ли, напилась? Катя, ты где? Что происходит?

— Неужели Катя, не Волкова, — поражённо проговорила заплетающимся языком, — а я пью… виски… Я… я у вас… у вас дома. Нашла на кухне б-бутылку. Я сейчас разнесу вам весь ваш дом. Заранее извиняйте. И мне… будет лучше всех.

От лица Миши

Катя скинула звонок. Я пробовал ещё дозваниваться, но девушка больше не брала трубку. Срочно нужно было ехать. Сердце стучало где-то в горле.

Катя говорила о том, что пила виски, как раз то, что я открыл, но так и не выпил, то, что не помнил, кто подарил.

Меня нашёл Соболев.

— Ну ты, друг, даёшь, я с тебя торчу, приятель. Не знал, что с Волковой у тебя всё так серьёзно, — смущённо потёр переносицу, — сказал бы, а то я же хвост распустил перед ней… было как-то…

— Я тебя вылечил, — мрачно проговорил я.

— А ты чего такой встревоженный и где Катя?

— Мне нужно срочно уехать, но я бы не отказался от твоей помощи.

— Вообще, не вопрос.

Мы поспешили к выходу, столкнувшись с Виталей, помогавшего собирать выпивку.

Я мимолётом взглянул на виски. Той же марки, что сейчас пила Катя.

— Вот такое же мы пили перед тем, как отравились, — мрачно заключил Соболев."

"— Ага, мне кто-то такую же подарил, — внутри росло беспокойство, надо было спешить домой.

— Её вам передал мужчина. Худой, с серыми глазами… — Виталя что-то ещё говорил, а меня накрыло таким жутким предчувствием, что я, не дослушав, побежал к выходу.

Соболев нагнал уже в авто, сел и с громким хлопком закрыл дверцу. Покрышки взвизгнули.

— Ты чего, Акула? — спросил тот, едва успев пристегнуться.

— Кажется, у меня есть подозреваемый в деле нашего отравления, — многозначительно произнёс я, коротко глянув в сторону друга, выехал с парковки, молясь, чтобы не попасть ни в одну из пробок.

От лица Кати

Сознание возвращалось толчками. Мне с трудом удалось разлепить слипшиеся веки. Голова болела так, что ещё чуть-чуть и раскололась бы как зрелый арбуз. Я хотела встать, но не смогла. Осмотрелась. Больничная палата. Стерильно белая. Из вен на руке торчали нити капельниц. А рядом в кресле, как будто лениво, словно огромный хищник, развалившись и склонив голову на шею, так что прядь чёрных как вороново перо волос свисала на лицо, спал…

— Акулов… — прошептала я, и страх холодной струйкой пробежался по всему позвоночнику.

Он открыл глаза и встретился с моими. Я тут же зажмурилась и почувствовала шорох одежды, и то, как просела моя больничная койка под весом его тела.

— Ты не спишь, — заключил тот.

Нехотя, но мне пришлось открыть глаза. Акулов громадой навис надо мной. Взгляд бы тёмен, и, как мне показалось, зол.