(Не) верные (СИ)

Взгляд мечется от меня к земле, по кругу. Боится, что сейчас его заломают со спины. Этот вариант был бы неплохим, если бы мы не стояли так близко. Слишком близко для того, чтобы он мог с одного выстрела промахнуться и не вышибать мне мозги.

—Не подходить! Я буду стрелять в него! Буду стрелять!

Вижу, что Арест тоже тут. Взглядом показывает мне их план, но я отмахиваюсь, криво улыбнувшись. План отложим, ребята. Не надо на авось, Решетников выжить должен, хотя наш УК трактует много вариантов, где в этой ситуации никто даже ответственности не понесет.

—Серый, я жду твоих условий.

—Адрес, где она. Точный. Я забираю ее, и ты больше никогда не появляешься на горизонте, — он приближается ко мне, в вытянутой вперед руке по-прежнему пистолет, снятый с предохранителя.

Быть на мушке то еще наслаждение. Меня выкручивает по спирали от желания выбить пистолет с рук, но выжить хочется больше. Риск есть, а я обещал Вике. Это обещание важнее всего сейчас. Медленно скольжу взглядом по бывшему другу, останавливаюсь на лице, без тени каких-либо эмоций отвечаю:

—Переулок Школьный, дом три, квартира сто. Мы только сегодня говорили о том, что она вернется к тебе. Сама просила меня. Так что она ждет тебя.

Вливать в уши сироп человеку во время экстремальных переговоров — не худший вариант. Ты даешь ему то, что он просит, незамедлительно. Серый в лице меняется, зубы сжимает, сдерживая улыбку. Хочет от радости засмеяться, но глушит себя. Судорога по лицу проходится.

—Врешь. Ты врешь мне!

—Серый, я хоть когда-то врал тебе?

Он дрожит, на меня волком смотрит. Я начинаю подозревать, что бывший друг может быть под чем-то. Зрачки почти не реагируют, расширены и это при таком солнце. Что за нахер вообще?

—Со мной поедешь. Спиной повернулся, —приказывает грубо, и я выполняю. В спину ударяется дуло.—Пошел.

Даже в таком состоянии он не дурак, и так просто обмануть себя не даст. Умно, но и я не дурак."

"Иду, мы только вдвоём шагаем, остальные расступаются перед нами. Судя по траектории, идем к его машине.

Внезапно я слышу визг шин, а затем душераздирающий крик. Решетников отвлекается, это я спинным мозгом чую. Секунд хватает, чтобы уложить его на землю и выбить локтем оружие. Переломив руки за спину, сажусь на него сверху, когда к нам подбегает толпа.

Он скулит, а я наклоняюсь и вижу отсутствующий взгляд. Сомнений в том, что он что-то принимает, у меня нет.

—Архангельский, молодец, — меня хлопают по плечу, и я встаю с Серого, чувствуя, что все еще на подрыве. Взгляд устремляю в одну сторону, в другую, по кругу всех обвожу и замечаю источник звука.

Мелкий пацан лет четырех сжимает котенка в объятиях, сопли размазывая по лицу. Я продираюсь к нему через толпу и вижу, что мать его успокоить пытается, по голове гладит.