(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений

Я не могу терять всех, кого люблю... Это жестоко...

Перед глазами мелькнул зелёный лист и что-то мокрое коснулось моего рта.

— Спасибо, милая, — выдохнула уже беззвучно, — пить.

И снова шум. Грохот."

"""Жиря притащила ведро"" — сообразила я.

Изображение на планшете заморгало.

— Нет, — взмолилась я, — прошу тебя, Калеб. Нет!

Но чуда не случилось.

Теперь вместо лица любимого мужчины я видела лишь чёрный экран.

— Да будь оно всё проклято!

Накинув на голову одеяла, я пыталась согреться, но ничего не выходило. Так холодно мне не было никогда. Казалось, по спине медленно ползают ледяные мурашки.

Передёрнув плечами, зажмурилась. Измученные резью глаза более ничего не могли различить. По щекам, раздражая кожу, скатывались крупные болезненные слёзы.

Проходили минуты, а может — часы.

Я окончательно потерялась в мире глубокого беспамятства.

Кто-то осторожно опустил одеяло и, кажется, пытался напоить водой. Но всё, что я ощутила — это мокрое пятно под своей головой. В лёгком бреду я возвращалась в приют и вновь бежала на работу разгребать тюки с мусором в надежде найти нового питомца. Но открывая дверь в цех вдруг... попадала в теплицу своей мамы.

Бродила среди стеллажей и слышала её голос, рассказывающий мне об овощах, фруктах, ягодах.

Всё это казалось таким реальным, что я терялась, не понимая, пугаться мне или радоваться. Открыв очередную дверь, увидела отца, разглядывающего трёхмерное изображение антилопы Гну. Я вернулась в родительский дом.

— Даллия, а ты уже завела хотя бы козу? — спросил меня папа.

Прозрачное, подсвечиваемое голубым изображение перед ним уменьшилось и превратилось в.. корову.

— Да, — отец кивнул, — и эта живность в хозяйстве нелишняя! Практичной нужно быть, доченька.

— Папа, ты живой?

— Конечно, — он улыбнулся, — мы всегда с тобой, Даллия. Разве ты не чувствуешь это?

— Я хотела, чтобы вы гордились.

— Мы всегда были горды, что вырастили такую сообразительную смелую девочку. Тебе всё по плечу, милая. Ничего не сломает мою доченьку.

— Сломает, папа, — я снова ощутила эту щемящую боль в сердце. — Мой Калеб, его... возможно нет.

— Здесь я, девочка моя, — раздался голос словно извне. — Сейчас я тебе помогу. Мы справимся, малыш. Верь мне.

Глава 31

Голоса. Мужские. Громкие.

Попытавшись приоткрыть глаза, испытала невыносимую боль.

Их словно чем-то склеили. Безумно испугавшись, шевельнула рукой, но куда там. Даже на это движение не было никаких сил.

Рядом со мной снова заговорили.

— Ты должен растолочь таблетки и смешать с водой. Время упущено, целыми она уже не проглотит, — этот голос немного картавый казался незнакомым. Скорее всего, он принадлежал пожилому мужчине. Во всяком случае, именно такой образ рисовало моё воображение.

— Сколько? На какой объём?

«Калеб» — легко узнала я говорившего.