(Не)желанная. Я тебя не отпущу

— Но иногда, — загадочно ухмыляясь, тянет Раевский, — я умею быть очень классным. И даже романтичным. Одевайся и поехали.

Мое сердце пропускает удар. Я хлопаю ресницами, ничего не понимая.

— Спрашивать куда мы едем бесполезно? — уточняю, испытывая лёгкое волнение.

— Бесполезно, — подтверждает Вадим. — Жду тебя в машине.

Оставив на моих губах долгий, тягучий поцелуй, он отстраняется и уходит. Проводив его взглядом, я кусаю губу и одновременно гадаю, что задумал этот павлин.

И что значит это его «одевайся»? Я ведь понятия не имею, что мне нужно надеть!

Глава 24

Прилипнув к окну, я завороженно смотрю на темное, бескрайнее море, в котором тонут блики фонарей.

— Я в шоке, — повторяю уже, наверное, в третий раз за все время пути.

И самое главное, куда именно мы едем, я до сих пор не знаю. Вадим стойко держался весь перелет и всю поездку от аэропорта. Лишь загадочно улыбался, дразня меня.

— Красиво, да? — едва не светясь от самодовольства, интересуется он.

— Очень красиво, — повернувшись к нему, киваю я.

Конечно, я была на море раньше. И не один раз. Но разве это можно было считать отдыхом? Разве можно было расслабиться под давлением отца?

А сейчас все совсем по-другому. Да ещё и так неожиданно! Я и Вадим… вдвоем.

В приоткрытое окно машины врывается морской, свежий воздух, слышится шум с дороги и свист ветра. Пожалуй, это похоже на сон. Хотя, мне даже во сне ничего подобного никогда не снилось.

— Ну давай, скажи, — поглаживая мою коленку, Раевский довольно улыбается, расслабленно разваливались на заднем сидении.

— Что сказать? — улыбнувшись в ответ, я приподнимаю брови.

— Скажи, какой я классный и замечательный, — пожав плечами, невозмутимо отвечает он.

— Ты классный и замечательный, — смеясь, признаю я. — Это очень, очень здорово.

— Еще, — Раевский едва не мурлычет.

— А ещё, — подумав, я снова улыбаюсь. Тепло и искренне. Смотрю в заинтересованные, внимательные глаза мужа и продолжаю: — Это самое лучшее, что со мной случалось. Я чувствую свободу.

Вадим тоже улыбается, но уже без прежнего самодовольства. И мне нравится эта его улыбка. Такая открытая, необычная.

— Пусть так и будет, женушка, — говорит он.

Положив ему голову на плечо, я крепко обнимаю его и закрываю глаза. Я никогда ничего подобного не ощущала. Обо мне, кроме сестер, никто не заботился. Никто не любил и не защищал. А с Вадимом я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Мне с ним так хорошо, что хочется летать. Будто крылья за спиной вырастают.

Так легко и радостно у меня на душе никогда не было. Даже страшно становится, что это все в один миг исчезнет. Я так боюсь снова очутиться одна, без защиты и тепла, что мне становится не по себе.