Неразрезанные страницы

– Не ходите сюда! Принесите мне пакет.

– Какой… пакет?

– Любой. Полиэтиленовый.

Катя вернулась к машине, открыла багажник и стала копаться.

Какой еще пакет, а?.. Зачем ему пакет? Где она возьмет его?!

Впрочем, пакетов оказалось сколько угодно. Аккуратная Митрофанова все свои вещи для фитнеса, будь он неладен, складывала именно в пакеты! Она вытряхнула полотенце прямо в багажник и опять побежала к калитке.

– Бросьте мне его. Не надо сюда лезть.

– Он не долетит.

Александр Шан-Гирей даже замычал негромко от раздражения.

– Слепите снежок. Суньте его в пакет.

Вот чего еще Митрофанова терпеть не могла, так это мужского шовинизма!.. Этот представитель так называемого «сильного пола» вообще не имел права ни на какое, даже самое крохотное, чувство превосходства! Он не мог запомнить три цифры, ничего не видел, даже машину не умел водить, но тем не менее давал ей указания!.. В прежней жизни, еще не повернувшей невесть в какую сторону, Митрофанова ни за что на свете не стала бы выполнять его указаний.

А теперь пришлось.

Она сделала, как ей было велено, пакет не долетел, конечно, плюхнулся неподалеку, и Алекс, чертыхнувшись, полез за ним.

Катя никогда раньше не слышала, чтобы он чертыхался!..

И любопытство, любопытство ее разбирало!..

Он, конечно, шовинист, чего она терпеть не может, и вообще ненормальный, но что он там нашел, в этом самом снегу?!

Она твердо решила, что спрашивать ни за что не станет. Не станет, и все тут, хоть бы он нашел там сокровища Трои вместе с Троянским конем!

Алекс Шан-Гирей аккуратно сгребал в пакет… снег.

Она не станет спрашивать!

– Алекс, что вы там нашли?!

– Краску, – отозвался он почти весело.

И стал выбираться из сугроба.

– Краску? – пробормотала пораженная Митрофанова, которая была уверена, что там пистолет. – Какую краску?..

– Красную. – Он выбрался, хотел потопать ногами, чтоб вытряхнуть снег из ботинок, понял, что стоит в воде, и сунул пакет Митрофановой в прорезь между завитушками и виноградными листьями.

– Держите. – Катя приняла пакет. – Я сейчас.

Шлепая по лужам, он почти побежал к дому, но на крыльцо подниматься не стал, двинулся вдоль стены, остановился у высокого окна, примерился, взялся за подоконник, подтянулся и начал что-то внимательно изучать.

Спрыгнул и перешел к следующему окну.

Ни за что не буду спрашивать! Ну его к черту! Какую-то краску он нашел и отдал ей «держать», как будто пуделю вручил поноску! Не буду, и все тут!

– Алекс, что вы делаете?!

Он махнул рукой и скрылся за домом.

Митрофанова с независимым видом пожала плечами."

"Нет, он, конечно, знаменитый писатель, что и говорить, но странный, тяжелый, неправильный человек. Бедная Маня.