Несерьезные отношения

Подпрыгивала на сиденье. Губы свои пухлые кусала. На дверь взглядом молилась, как на икону.

Вот как после перерыва было не догнать ее? Как не прижать к стеночке в темном углу?

Не было у меня никакого выбора. И сил с собой бороться тоже не было.

Как только дверь открылась, я так и метнулся за своей феечкой. Вначале в сторону главного входа. Потом — за руку дернул это счастье к себе под лестницу. А там уже… как получилось.

Грудью сразу к стене прижал, чтобы не дергалась. Ладонями попу сладкую обхватил. Губами рот накрыл. Вместе с криками, жалобными стонами и горькими всхлипами.

Первый раз в жизни в здании суда мне так хорошо было. Как в прошлый вечер вернулся. Те же мягкие выпуклости с чувствительными острыми вершинками, скользящие по моей рубашке. Тот же вкус на языке. Тот же аромат. Одуряющий, нежный. Без примеси парфюма или еще какой-нибудь химической дряни.

Свежий, как у ангела.

Уносило от этого аромата и вкуса, как от чистого наркотика. Я понимал, что никакого продолжения здесь не получится и нужно феечку к выходу буксировать — в отель везти.

А оторваться не мог.

Кайф ловил от того, как она сопротивляется, но целует. Как по груди лупит, но не отталкивает. Как скребет ноготками по ткани, но дрожит.

Сладко. Трепетно. Страстно.

Я уже и не помнил, чтобы кто-то так целовал. Обычно все первыми тянулись. В штаны лезли, словно им там «здравствуйте» пожать нужно было. На шее, как кошки шелудивые, когтями зарубки делали. Помадой пачкали, будто у меня не лицо, а свежий забор, на котором надписи важно оставить.

Не стеснялись другие. А эта… Экзотика в офисных джунглях. Девчонку саму испачкать было боязно. Синяками, укусами, засосами на нежной шейке. Каждое движение контролировать приходилось, каждый поцелуй и поглаживание.

От ощущений этих, непривычных, чуть не забыл, где я и какой план на оставшиеся полдня. Еще чуть-чуть, и к знакомому судебному исполнителю в ближайший кабинет ломиться бы пришлось. Не в службу, а в дружбу.

Но операция «Реанимация» случилась в самый неожиданный момент.

Только я на миг свое солнце отпустил, чтобы пуговки на платье поправить. Перед транспортировкой!

Только язык изо рта вынул. Чтобы отдышалась нормально.

Одновременно, будто оркестр, по ушам ударило возмущенное: «Мерзавец!», по щеке со звонким шлепком проехалась женская ладонь и острое колено чуть не заехало в пах.

Увернулся я чудом. Как будто почувствовал перемерзшим достоинством, что беда близко, и в самый последний момент смог бедро подставить.

— Не смей ко мне прикасаться!

Я еще до конца в себя прийти не успел, а феечка моя принялась змеей шипеть.

— Не знаю, что ты там придумал обо мне, но я никакой не презент. Не подарок! — рычала она. Так же страстно, как целовалась секунду назад.