Несерьезные отношения

Член, будто начисто забыл вчерашний горький опыт, так и рвался в бой. Таранил тупой башкой замок на ширинке и ныл от желания оказаться там, где тепло и влажно. Загибался так, словно я ему баб месяц не показывал.

И опять облом.

Та же «молния» в то же «место».

Скрутило так, что хоть первую попавшуюся судейскую секретаршу в коленно-локтевую ставь, и вперед до победы, чтобы унять боль.

Хоть бабку какую ищи, чтобы отшептала.

Из здания суда я выходил походкой ржавого терминатора, которому между ног зачем-то пушку приделали. Только когда машину Кравцовой увидел, немного полегчало… на душе.

Ну а дальше… Исправить свой косяк стало делом принципа.

Кравцова, к счастью, сильно не сопротивлялась. Она и не пискнула, когда я водителя такси прогуляться отправил. Глянула только грустно в его сторону. Губки поджала. И тут же смирилась с участью.

Минуты не прошло, как я узнал имя своей феечки, фамилию, размер груди для чего-то, место работы, специальность и сексуальный опыт — «один муж, бывший» — тоже для чего-то.

Клондайк, а не женщина. Впервые не пожалел, что за ее дело взялся.

Азарт появился.

О скуке забыл.

К середине разговора даже кровь от нижней головы снова к верхней прилила.

Еще до окончания чистосердечного признания Кравцовой я план придумал, как приманить назад вредную феечку. И, всучив визитку, без объяснений пока, без просьб отправил своего информатора домой мариноваться.

* * *Остаток дня сублимировал так активно, как не снилось и дедушке Фрейду. Подчиненные опять стонали от нагрузки. У секретарши зад дымился — так часто я вызывал ее для новых поручений.

А вечером следующего дня к сублимации добавилось сладкое предвкушение.

— У тебя такой вид, словно не в Гамбург летишь, а в Амстердам. Сразу на улицу красных фонарей.

Мой партнер, Никита Лаевский, забрал со стола папку с последними данными на новых клиентов и развалился в кресле напротив.

— Некоторые и в Москве себе «красные фонари» устраивают. Средь бела дня, кстати. Но я ведь не жалуюсь, — намекнул я на недавнее бурное воссоединение Лаевского с бывшей женой.

Из-за этого он все свои дела на меня перекинул. В офисе неделю не появлялся. А первое, что сказал, когда наконец вернулся: «В ЗАГС через месяц идем. Свидетелем будешь».

— Да, только от моих «фонарей» коллектив и посторонние не страдают. А от твоих… — Никита хмыкнул. — Договорной отдел недельный план за два дня выполнил. Канцелярия тоже не отстает. И по делу сталелитейного завода мне судья вечером на личный номер звонил. Сказал, что, если ты не сбавишь обороты, он о самоотводе заявит или в больничку сляжет на пару месяцев.

— Вот видишь, все на пользу бюро! — Я выжидательно глянул на экран своего телефона.

Ни звонков, ни новых сообщений не было.