Несерьезные отношения

Заставлял вставать на цыпочки перед Павлом. И терпеть эту близость.

— Я могу помочь.

Гад и не дернулся с места. Он не стал расстегивать ширинку, как сделал это в нашу первую встречу. Не пытался поднять меня или унести.

Просто смотрел. Словно видел насквозь. И пуговицу за пуговицей освобождал от пальто.

— Пошел вон…

Когда его рука легла на платье в развилку ног, терпение лопнуло. С губ вместо крика сорвался стон.

— Стыдно чувствовать себя плохой девочкой?

Там, где недавно по шее скользили пальцы, оказались горячие мужские губы.

Там, где было жарче и больнее всего, под колготки пробрались умелые пальцы.

— Тебе нравится издеваться надо мной? — Слезы брызнули из глаз.

— Шизею от того, как ты отзываешься.

Не позволяя свести ноги, Павел стал сквозь белье поглаживать нежные складки.

Убийственно правильно. Под нужным углом. С тем нажимом, который требовался именно мне. Словно обладатель этих пальцев успел пройти мастер-класс по моим персональным настройкам.

Но не у мужа! Тот вечно промахивался с углами и силой. Сама не знаю у кого.

— Такая строгая… и мокрая."

"Этот мучитель больше не смотрел на меня. Его губы насиловали мочку левого уха. Обдавали дыханием. Посасывали, словно это леденец. А пальцы все быстрее скользили по промокшему кружеву.

— Девочка моя, ты течешь так сильно, что я мог бы трахать тебя всю ночь. — Бояринов не щадил ни мою гордость, ни уши. — Во все твои сладкие дырочки. До отключки. До последнего издыхания.

Проталкивал пальцы глубже.

Швом резинки натирал подпухшую плоть.

— Иди к черту!

Невозможно было это терпеть. Тянущая боль внизу с каждой секундой становилась лишь острее. Меня дугой выгибало от ощущений. Душило слезами.

Больше всего хотелось сдвинуть проклятое белье и получить облегчение.

Все одинокие дни и месяцы будто слились в одну болезненную, предательскую потребность. В жажду.

— Обязательно пойду.

Павел неожиданно прекратил пытку пальцами. На миг безумным взглядом посмотрел в глаза. И опустился на колени.

— Только спасу тебя от этого потопа…

Вопрос: «Что ты имеешь в виду?» — застрял в горле вместе с очередным стоном.

Пол под ногами шатнулся.

Руки беспомощно, как сломанные крылья, мазнули по стене.

А уже в следующую секунду меня скрутило от прикосновения языка к центру сладкой боли.

Оглушило от пошлого, жаркого поцелуя. С настойчивым скольжением… глубже, в мою тесноту. С мужским стоном. Грудным. Жадным.

Мышцы живота онемели от напряжения.

Голова закружилась.

И под быстрые, уверенные движения языка комната рассыпалась перед глазами на кусочки цветастой мозаики.

Вроде бы я что-то кричала.

Вроде бы плакала.

Тряслась будто помешанная

И сходила с ума от горячей пульсации. Непривычно сильной. Такой забытой и нужной, что я и сама не подозревала.