Неверный муж (СИ)

- Вика, блд, - последнее что я слышу перед тем, как окончательно распахнуть глаза.

Первое, что я вижу перед собой – светло-серые омуты и ямочки на щеках. Молниеносным движением, дабы не успеть подумать, касаюсь одной из них подушечкой большого пальца и тянусь губами.

Я просто не в себе!

Прижимаюсь в робком поцелуе и жадно вдыхаю запах мужской кожи.

Боже. И запах всё тот же.

- Ма-ма, - слышу детский испуганный голос сверху и тут же отдаляюсь от заветной «ямочки».

Глаза сами собой фокусируются на лице Матвея, и я считываю в его взгляде странную уязвимость.

Быстро взяв себя в руки, он резко поднимает меня на ноги и глухо цедит на ухо:

- Говорил тебе, очки снимай. Что ты за человек такой, Свободина!

Глава 16. Виктория.

Его агрессия такая осязаемая и живая, что страх сковывает мой разум и тело. К саднящим ноге и локтю добавляется жгучая боль от его рук, сдавливающих ребра под грудью. Он словно хочет наказать меня еще и физически.

Почему-то вспоминается самый первостепенный в жизни ужас. Тот мужчина в черном и всё, что связано со старшим Андреевым. В голове проносятся страшные картинки. Может, правду говорят, что с годами мужчина становится всё больше похож на своего отца?

Вот и Матвей изменился.

Из милого, улыбчивого и доброго парня, с которым я познакомилась чуть больше двух лет назад, превратился в жестокого, бесчувственного человека? Что если смерть матери и то, что он называет моим предательством, выжгли в его светлой душе всё подчистую? Дотла…

Возможно, обстоятельства сделали из него монстра?

Пытаюсь заставить себя посмотреть ему в глаза, но не могу. Взгляд застыл в районе широкого подбородка и жестких, сложенных в линию губ. А выше не поднимается, хоть домкратом тяни.

Боюсь разочароваться.

Одно дело ставить мне фантастические условия по причине того, что я отказалась быть с ним. Другое дело – у человека нет банального сочувствия к физической боли.

Когда решаюсь, вижу в светло-серых глазах схлынувшее море злости и небольшую обескураженность. Словно их хозяину самому стало не очень удобно за свое поведение.

- При чем здесь очки? – говорю робко. – В меня въехали.

- Простите, пожалуйста, - продолжает причитать самокатчик. Видно, что парень сам перепугался и находится в состоянии шока.

Матвей еще раз переводит взгляд на скинутый на асфальт транспорт и серьезно обращается к гонщику:

- Сколько тебе лет?

- Четырнадцать, - шмыгая носом, выдает парень.

- Дай мне номер своих родителей, - приказывает Матвей, доставая из кармана брюк телефон.

Люди, разглядывающие нас, расходятся, а я ковыляю до ближайшей лавочки. Разглядываю ссадину на ноге и борюсь со слезами."

"- Мам, все хорошо? – спрашивает испуганно Марк, присаживаясь рядом.

- Да.

- Я тоже падал пару раз, - старается меня подбодрить.