Нежеланная дочь

— Нарушение физического развития и умственную отсталость. — Произнести вслух сам диагноз я не могу. Это психологическое клеймо может остаться на всю жизнь.

Дарина хмурит лоб.

— Это как?

— Я не знаю. — Осознаю, что лгу, потому что легко могу написать научную работу по этому вопросу — так тщательно я его изучила. Но по-другому не могу. — Ведь у тебя этого нет.

— Точно?

— Конечно, точно!

— А почему врачи так сказали?

Хороший вопрос. Я тоже долго искала на него ответ. И ничего кроме возможного сбитого гормонального фона не смогла найти. Но поскольку никаких гормональных препаратов я тогда не принимала, то все больше склонялась к «заботе» Анны Захаровны. Или же это все-таки наследственность. Хотя никаких аномалий на генетическом уровне у меня не выявилось. Но проверять это еще раз у меня нет никакого желания.

— Сейчас многие диагнозы ставятся при помощи аппаратуры. Наверное, был какой-то сбой.

— А такое бывает?

— Бывает, — уверяю дочь. — И ты яркое тому подтверждение.

— А папа… Папа Сережа это знал?

— Конечно, знал. Он тебя любит больше всех на свете! — уверяю дочь.

По крайней мере так было, и я очень хочу верить, что так и будет.

— А почему…

Дарина замолкает. Но я знаю, что она хочет спросить.

— Папа Филиппа не знал, что ты родилась, — отвечаю на ее немой вопрос.

— Почему?

— Я ему об этом не сказала.

— Почему?

Вот как объяснить дочери, что ее настоящий отец не достоин этого знать? Что он вообще не имеет никакого права даже смотреть на нее! Я не хочу, чтобы она знала, как больно и как тяжело мне было в то время. И я не хочу, чтобы моя дочь когда-нибудь на себе испытала, что такое предательство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Обнимаю ее и глажу по волосам. Нужных слов нет. В груди до сих пор клокочет обида. Ведь Косте ничего не стоило не лезть в нашу жизнь. Просто. Не лезть. В нашу жизнь. Прижимаю к себе Дарину и беру себя в руки.

— Потому что мы уже развелись, — отвечаю безжизненным голосом.

Не хочу снова пускать в себя эту боль. Я ей переболела. Надеюсь, что переболела.

— А ты? Ты не хотела… чтобы я не родилась?

— Нет, Дарина, — качаю головой. — Я ни за что бы не пошла на это. — Крепко обнимаю свою звездочку — смысл моей жизни. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это узнать. Если ты хочешь, я переведу тебя в другой класс или даже школу.

— Нет, мам. Я не хочу. И потом… Филипп… Он хороший.

С этим сложно не согласится. Несмотря на всю парадоксальность ситуации, не заметить, что Дарина и Филипп сильно сблизились — невозможно. Это единственный светлый луч во всем этом кошмаре.

— Дарина, я не хочу, чтобы ты забивала этим голову. Главное, что ты здорова, а я и папа тебя очень любим.