Нежеланная дочь

Странно, что Ольга Васильевна ему об этом ничего не сказала. Хотя, что тут странного! Уверена, что она просто пыталась запечатлеть его образ. Я прекрасно знаю, как Костя действует на женскую половину. Это для меня его идеал померк, а для остальных он просто образец мужской красоты. К сожалению, за красивым фасадом нет ничего, на что стоило бы обратить внимание.

— Хорошо, я позанимаюсь, — вдруг соглашается Лебедев, немного сбив меня с толку.

Не думаю, что он выполнит свое обещание, но, может, хотя бы скажет своей жене, или кто там у них занимается воспитанием ребенка. Если, конечно, вообще занимается.

— Что входит в твои обязанности по проекту? — перехожу к делу.

— Что ты имеешь в виду?

— Сколько раз моя дочь будет тебя видеть? — говорю ему прямым текстом.

— Полина, почему ты так настроена?

— Потому что я не хочу видеть тебя рядом с моей дочерью, — уже в который раз повторяю то, что никак не может дойти до бывшего мужа.

— Если Филипп и Дарина будут знать друг о друге, ты же не запретишь им общаться?

— В пределах школы — пусть общаются. За ее пределами — нет!

— Но ведь… — начинает Лебедев, но я его бесцеремонно перебиваю.

— Не думаю, что твоя жена будет в восторге от того, что ее сын общается с дочерью твоей бывшей, — бью в самое больное место."

"Я уверена, что Евгения, как там ее, Александровна вроде бы, явно будет против такой дружбы, а уж про Анну Захаровну и вообще молчу.

— И еще. О своих визитах по проекту, — я выделяю интонацией последнее слово, — будь добр, ставь меня в известность.

— Ты будешь меня контролировать? — Костя изображает удивление.

— Тебя — нет, а вот твои контакты с моей дочерью — да.

Вижу, что Лебедеву это не нравится, но пусть даже не надеется, что я позволю ему хоть как-то общаться Дариной.

Глава 5

С трудом доработала этот день. Первый раз отложила все, не требующее срочного внимания, чтобы поскорее вернуться домой и поговорить с Дариной. Мне не терпелось узнать, что успел наговорить ей Лебедев, но как бы я не «пытала» вопросами дочь, Дарина ничего существенного мне не сказала. «Приходил дядька. Много говорил. Ничего особенного».

— А с тобой он разговаривал? — Я никак не могу успокоиться.

— Ага. Спросил, какие предметы мне больше нравятся и почему. Мам, да ничего особенного! Они все время спрашивают одно и то же! — слушаю возмущения своей звездочки.

Это совсем не одно и то же. Далеко не совсем. Но говорить ей об этом я не хочу. Высказываю все накипевшее в моей душе Сереже.

— Полина, как бы тебе это не нравилось, но Лебедев прав — тебе нужно рассказать правду дочери.

— Правду? Какую, Сереж, правду? Что он хотел убить ее, потому что боялся, что она родится уродиной?!

Я сорвалась. Все, что я пережила одиннадцать лет назад и, казалось бы, ушло, вернулось с новой силой.