Судьба по книге перемен

– А как на него садятся?

– Да обыкновенно, как на велосипед! Сначала я, потом вы! Заносите, заносите ногу, я удержу!.. И шлем не забудьте!

Многотонный Дюша впорхнул на сиденье как птичка, а Маня взгромоздилась с трудом.

– Поля! – заревел кентавр и завёл мотор. – Где ты там застряла! Мне ехать пора! Поля!

Теперь ревели оба – и мотоцикл, и Дюша. Волька из сумки громко лаял.

Прибежала супруга с книжкой, и Маня на весу нацарапала какие-то благодарственные слова.

– Ну, тронулись!..

Дюша пришпорил буцефала, ворота стали распахиваться навстречу, они выехали на дорогу, мотоцикл взвыл и наддал.

Маня вцепилась в жёсткие кожаные плечи Дюши-Слона.

– А что?! – проорал он на ходу. – Музычку включить?

– Дааа!!!

Из динамиков грянул… Шаляпин:

– Вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской!

Кентавр выскочил на набережную, расправил крылья – оказалось, что это крылатый кентавр, – и полетел.

Маня от восторга завизжала, но вполсилы, чтобы не перепугать Слона.

Мотоцикл мчался, ветер свистел, Шаляпин гремел, солнце сверкало, вода в Неве переливалась и горела, и Маня была так безудержно, безгранично, отчаянно счастлива!..

Она готова была так скакать до вечера, а может, и всю ночь до утра, но приключение очень быстро закончилось.

Кентавр забил копытом и стал возле подъезда «Астории» как вкопанный.

Маня стащила с головы шлем.

– Спасибо, – прокричала она, пересиливая рёв двигателя. – Это было… круто!

– Приходите ещё! – протрубил в ответ Дюша. – Дорогу знаете! Покатаемся!..

Он развернулся с рёвом и визгом шин и нажал на газ. Из гостиницы выскочили швейцар и подносчик багажа и во все глаза смотрели вслед диковинной машине.

Маня прошла мимо них во внутренние покои самой респектабельной гостиницы на свете – такая гордая!.. Наплевать, что она вся грязная, наплевать, что на груди у неё нелепая авоська с собакой внутри – вернуть сетку она позабыла, – наплевать на скособоченные очки и торчащие в разные стороны волосы!

Главное, её примчал кентавр.

Эх, если бы Алекс увидел!..

С мыслью об Алексе вернулось всё остальное – убийство тёти, странный вчерашний вечер, дурацкая и непонятная история, в которую она влипла.

Она ведь влипла, да ещё как!.. И самое ужасное – непонятно во что именно.

Маня поднялась на свой третий этаж, выставила Вольке двойную порцию паштета и набрала на гостиничном телефоне номер Алекса."

"Ожидая ответа, она рассматривала себя в зеркало, но ничего хорошего не разглядела. Нужно хотя бы помыться и причесаться, что ли. Обе её тёти были красивыми женщинами, хоть и разными – Викуся хрупкая, изящная, кудри уложены в высокую причёску. Эмилия высокая, статная, смуглая. Маня всё детство, отрочество и юность мечтала перестать расти, а начать, наоборот, уменьшаться и стать стройной и лёгкой, как пёрышко.