Судьба по книге перемен

 – Так чего тебе тут понадобилось, красавица?

– Да у меня встреча с приятельницей, она здесь работает.

– На каком этаже?

– На тринадцатом, а что?

– Да это наш этаж-то! – Дюша опять захохотал. – Ну, потопали, потопали за мной!..

– Ты бы приказал поляну расчистить, – в спину Слону сказала Маня. – Кругом у тебя красота, а посредине помойка!

– Где?! – удивился Дюша. – Эх, ёлы-палы, правда помойка! Иван, – это было сказано одному из охранников, которые завидев процессию, повскакивали с мест, – вызови уборщиков, пусть подметут.

И через плечо ещё кому-то:

– И начальника административно-хозяйственной службы ко мне.

– Хорошо, Эдуард Владимирович.

У Лёли было растерянное лицо, а Маня ликовала от души.

– Чаёв, кофеёв, птичьего молока? – на ходу спрашивал Дюша. – Или чего посолидней, время-то уж к обеду!..

– Ничего нам не нужно, спасибо!

– Ишь, вежливая какая! Спасибо! Пожалуйста! Здорово, орлы и орлицы! – громогласно поприветствовал он стайку людей, собравшихся в приёмной. – У меня гости, так что айн момент!

И приёмная, и кабинет показались Мане роскошными. Она всегда считала, что верх изысканности и вкуса у неё в издательстве, где правила железной рукой в замшевой перчатке знаменитая Анна Иосифовна. У неё кругом были ковры, старинная мебель, канделябры, торшеры, наборный паркет. Здесь всё другое – современное, модное, прямое, без завитушек, но общее впечатление богатства и процветания, пожалуй, то же самое.

Дюша прошагал к огромному письменному столу – видимо, он, как и Маня, любил всё большое и настоящее – и с ходу принялся смотреть какие-то бумаги.

– Кого вызвать-то? Что за приятельница тут у тебя?

– Ирина! – выпалила Маня. – Ирина Горохова!

– Иди ты! – Дюша оторвался от бумаг, подмигнул и сказал непонятно: – Так мы с тобой, считай, родственники, писательница! Так чего жмёмся-то? Чаю или кофе? Или коньяку?

– Кофе! – выкрикнула Маня, как на линейке в школе.

– Чаю, – прошептала Лёля, словно в приёмном покое больницы.

В дверь постучали, и вошла та самая последняя тётина посетительница, затевавшая, по мнению Эмилии, какое-то тёмное дело.

Завидев Маню, она… остолбенела. То есть, на самом деле превратилась в столб, неподвижный, неживой.

– Ир, тут к тебе подруги явились! Я их встретил!

– Добрый день, Ирина! – поздоровалась Маня весело.

Столб, который только что был Ириной, в ответ даже не шевельнулся.

– Ну, чего все застыли, я не пойму!

– Дюш, мы с Ирой наедине поговорим, хорошо?

– Да отлично! Я тут тоже пока поруковожу малость, а потом опять могу покатать, кто хочет!

– Мы хотим, мы! – завопила Маня, в памяти которой был свеж тот, первый полёт на Дюшином кентавре. – Ну, мы пойдём, да?

– Только не уходи, не предупредив! Чаи и кофеи сейчас к Ире принесут.