Нежность в хрустальных туфельках

Слепо шарю, чтобы удержаться на ногах, но вокруг ни души. Странно, что до сих пор стою. Нужно выдохнуть и взять паузу.

Оглядываюсь по сторонам: неподалеку магазин телефонов, и можно спрятаться под полосатым козырьком на крыльце, переждать хотя бы приступ тошноты.

Но не с моим везением, потому что через пару минут, когда только-только проясняется в голове, мое внимание привлекает фигура справа: он только что вышел на крыльцо, прикурил и, зажав сигарету зубами, поднимает ворот пальто.

Ленский.

Стоит так близко, что я хорошо слышу запах мяты. Он эти жвачки что — пачками жует?

Жутко неловко. Можно просто сделать вид, что я его не заметила. Или «заметить» и, в конце концов, поблагодарить за утренний кофе. Ленский продолжает меня игнорировать, но с каждым разом его рефераты все лучше и лучше, и я уже почти смирилась, потому что потихоньку стираю карандашные «эннки», а на их место ставлю оценки за самостоятельную работу.

И теперь у меня каждое утро на столе стаканчик кофе: то сливочный капучино, то фраппучино с карамелью, в пятницу был какой-то потрясающий сливочно-тыквенный теплый коктейль. А сегодня был травяной чай, и я выпила все, хоть к чаям довольно равнодушна."

"Я старше, я должна подавать пример хорошего поведения, поэтому не будет ничего страшного в том, чтобы поздороваться и поблагодарить.

Поворачиваюсь к нему — и замечаю, что Ленский уже и так меня заметил, и пристально разглядывает. Снова немного небрежно и мой благородный порыв тут же меркнет. Но не отворачиваться же?

— Добрый день, Ленский.

— Добрый день, Варвара Юрьевна, — подражает моему официальному тону.

— Спасибо за кофе, но это лишнее. — Не важно, что совсем не лишнее и мне очень приятны эти, пусть и очень непонятные, не вяжущиеся с его поведением знаки внимания. Я должна сказать «правильную» вещь, чтобы не усложнять. — Ты ставишь меня в неловкое положение.

— Простите, я не знал, что вам кофе нельзя, — как будто и не слышит он.

— Что?

Двери магазина разъезжаются и нас на миг разъединяет шумная компания парней. Что-то обсуждают, кажется, изображают экспертов и помогают другу выбрать новый гаджет. Я усилием воли давлю желание уйти и не развивать тему, но любопытство берет свое: не припоминаю, чтобы говорила, что мне нельзя кофе. Потому что кофе я люблю, а в последнее время вообще сижу на кофеиновой «игле».

Парни, наконец, уходят, и мы с Ленским таращимся друг на друга, как борцы на ринге.

— Вы же в положении, — выдает он. — Так что теперь только чай, да?

Ушам своим не верю. Откуда эта ересь в его голове?

Открываю рот, чтобы развенчать глупую сплетню, но магазин открывается еще раз, и Варламова несется на Ленского с видом потерявшего тормоза бульдозера. Виснет на нем, обхватывая руками за шею, словно трофей.