Нежность в хрустальных туфельках

Но как объяснить то, что одного взгляда на полуголого Ленского мне хватало, чтобы захотеть свернуться узлом, обхватить подушку коленями и подавить странную горячую боль между ног? Это нельзя списать на его напор и нарочитую грубость, это вообще за пределами всех чувств, которые я когда-либо испытывала.

Я включаю телефон и под фотографией висит новое сообщение от Дани: «Это позитивная тишина или молчание ужаса?» Он добавляет к словам пару смайликов, изображающих ангелочков. Понимаю, что флиртует, но ничего не могу с собой поделать: мысли застопорилось где-то в области его крепкого смуглого тела с косым шрамом от аппендицита и двумя родинками под правой ключицей.

Он крепкий, но еще немножко худощавый, как раз на свой возраст. Но при этом я готова просто всю ночь разглядывать его фотографию, как будто это последние часы перед тем, как я навсегда расстанусь со своим зрением.

«Ну скажи уже что-нибудь, Колючка?» — снова пишет он.

Дрожащими пальцами набираю в ответ: «Ты в хорошей форме».

Сухие скупые слова, единственный ответ, в котором не было бы слов «великолепен», «безупречен» и «хочу тебя обнять».

Безумие.

«Если ты не перестанешь врать, Колючка, я сфотографируюсь без одеяла. А я, чтоб ты знала, люблю спать без трусов».

В ответ на его угрозу в моей голове поселяется механическая мартышка с музыкальными тарелками, и начинает нарезать круги, выстукивая одно единственное слово: «Хо-чу! Хо-чу!» Но я просто не знаю — не умею, не нахожу правильные слова? — как сказать о том, что чувствую, и при этом не хотеть сгореть от стыда за поведение, недостойное замужней женщины.

И одновременно вспоминаю все те разы, когда прилежно исполняла супружеский долг, лежа в кровати с наивной верой в то, что вот сегодня точно что-то будет. Фейерверк, взрыв атомной бомбы, удовольствие, от которого захочется одновременно смеяться и плакать. А вместо этого ворчание мужа: «Что ты, как бревно…»

Может, я и есть бревно?

«Ты красивый», — пишу в ответ, потому что не сомневаюсь: еще секунду промедления и Даня выполнит угрозу.

Боже, когда это произошло?! Как за два дня он из несносного нахала превратился в мужчину, от которого у меня пылают щеки?

«Лгунья, — отвечает он. — Я хочу тебя, Колючка. Так сильно, что мне больно лежать на животе».

«Ты всегда такой откровенный?»

«Не поверишь, но я все равно это скажу: первый раз вступаю с девушкой в сексуальную переписку. Понятия не имею, как это делается. Чувствую себя охуевишим сапером».

В поисках прохлады роняю лицо в подушку, но это приносит лишь мимолетное облегчение.