Нежность в хрустальных туфельках

Мать только-только проснулась и как раз зашла на кухню. Смотрит с извинением, как будто это ее вина, что мне пришлось делать завтрак. Молча протягиваю ей чашку с кофе и говорю, и нас беспокоит утренний гость.

— Кто это в такую рань? — Мама вопросительно на меня смотрит, но я мотаю головой — мне бы и в голову не пришло приглашать гостей. — Я открою.

Пока она идет к двери, меня начинает мучить странная тревога. Из головы не идет вчерашний звонок мужа, и его «проверка», которую я с треском провалила. Очень в духе Пети взять — и нагрянуть в такую рань, убедиться, что я действительно шлюха и провела ночь не дома.

Одновременно с моим глухим: «Пожалуйста, не открывай…», мама щелкает замком и опускает ручку двери.

Закрываю глаза, надеясь, что это просто сон. Просто кошмар, который все-таки догнал меня, и если я быстро вспомню, что все еще сплю — ничего не произойдет.

— Мам… — слышу знакомый мужской голос.

Открываю глаза — и сердце с облегчением вздрагивает, словно смертник, которого оправдали прямо на электрическом стуле за секунду до отмашки.

Вовка все-таки приехал.

Обнимает мать, извиняется, что не мог раньше, ищет, куда бы поставить здоровенные сумки, и улыбается мне из-за ее плеча. Вот теперь мы все в сборе. Осталось забрать Дениску из больницы — и все будет хорошо.

Глава двадцать девятая: Варя

В одиннадцать мы с Вовкой идем в больницу к Дениске.

По дороге он рассказывает то, о чем не хотел говорить при матери.

— Я документы оформляю, — немного заикаясь говорит брат. Он с детства так: стоит зайти серьезному разговору — и вспоминается детская привычка. — Еду в Европу. На другие хлеба. Парни с завода еще летом рванули, обустроились. Ну и я подумал: чего сидеть? Деньги нужно зарабатывать.

Он привез матери все свои сбережения, и еще кое-что, что удалось наскрести у друзей. Прилучая сумма, которую мать отказывалась брать, раз теперь Дениске эти деньги уже не нужны. Но Вовка настоял, сказал, что ей они все равно нужнее, а себе он и так заработает, потому что взрослый мужик и пора браться за ум.

— Ты… повзрослел, — озвучиваю свои наблюдения, и брат хмыкает. Он всего на пару лет меня старше, но я всегда относилась к нему, как к младшему.

— Я жениться собираюсь, Варька, — говорит как будто немного смущаясь.

Мы переглядываемся — и молча просим друг у друга прощения, что хоть и живем в одном городе, но последний раз виделись год назад, у меня на свадьбе, и с тех пор только изредка перезваниваемся. Как-то синхронно останавливаемся, обнимаем друг друга — и снова бредем в больницу. По дороге у брата рот не закрывается: рассказывает о своей избраннице. Она — моя ровесница, с годовалым ребенком на руках, которого Вовка с гордостью называет «наш сын». Не перебиваю и даю ему насладиться эйфорией собственного счастья.