Ничего, кроме обольщения

Она не рассчитывала на его деньги и не хотела их, поэтому никогда их не трогала.

Кэти узнала о наследстве только после смерти матери. Она все еще пребывала в шоке после смерти Аделины, когда адвокат из Дэнберри пришел сказать ей о большой сумме денег, которая лежала неиспользуемая все эти годы. Пребывающую в глубоком трауре Кэти это мало заботило. Но потом ее соседка, миссис Пеллум, забрала себе двух маленьких племянниц, когда их родители умерли, и начала отчаянно искать кого-нибудь, кто смог бы сопроводить их в Англию, утверждая, что она слишком стара для того, чтобы снова растить малышей, а вот ее младшая сестра была бы рада принять их.

И именно тогда Кэти поняла, что вовсе не обязана оставаться жить в Гарденере. Она согласилась сопровождать трех- и четырехлетнюю племянниц миссис Пелллум. И так как Кэти не планировала когда-либо возвращаться в Гарденер, она раздала большую часть своего имущества, включая лавку и дом. Кроме одежды она взяла с собой только несколько сувениров на память о матери.

Она со всеми попрощалась. И хотя она любила многих из своих соседей, ни с кем из них она не была особенно близка. Вот если бы Грейс, ее горничная, отказалась ехать за границу вместе с ней, она была бы единственным человеком, по которому Кэти могла бы ужасно скучать.

Джудит слушала их разговор и не прерывала, но с чисто детской непосредственностью она зацепилась за одну фразу и спросила:

— Вы не останетесь в Англии?

— Господи, нет, конечно, мы просто решили начать наш большой тур по Европе с нее. Затем мы поплывем во Францию, и если подумать, мне, вероятно, придется подождать с покупкой кареты, пока мы туда не доберемся, чтобы нам не приходилось больше ее нанимать.

— Не делайте этого, — сказала Джудит. — Французские кареты, конечно, прелестные, но жутко неудобные. Если вы собираетесь в длительное путешествие, лучше купить английскую карету.

— Детка, тебе-то откуда знать о подобных вещах? — с усмешкой спросила Грейс.

— Моя мать заказала одну и в течение недели обнаружила, что она настолько некомфортабельна, что она послала ее моему дяде Джейсону, чтобы он использовал ее в качестве декорации в одном из своих парков. Мой отец долго над этим смеялся, и это очень раздражало мою мать. Это было яблоком раздора между ними, то, что ей не на что потратить свои деньги, потому что он покупает ей все, что она могла бы захотеть.

— Но почему он так смеялся над тем, что она отдала карету? — спросила Кэти.

— Он смеялся, потому что эта карета закончила тем, что стала самой дорогой частью парка!

Кэти улыбнулась девочке.

— Ну, я уверена, что не все французские кареты такие неудобные, как та, что была у твоей матери, но спасибо, что предупредила.