Ничего, кроме обольщения

— Я предпочитаю повешение.

Она не хотела этого говорить, но слова самопроизвольно выскользнули. Если бы она сказала это Грейс, то возможно бы посмеялась над ними, так это была своего рода шутка, понятная им. Но сейчас не было ничего забавного.

— Конечно, — согласился он. — Не так безнравственно. Женщине следовало бы…

— Не относись легкомысленно к этому! — она сказала это сердитым голосом и с соответствующим выражением лица, вставая. — Я даже не знаю, почему разговариваю с тобой. Ты ведешь себя, как дурак. Я недостаточно отчетливо склонила тебя к благоразумию.

Больше нам не о чем говорить.

— Это еще не известно, — возразил он. — Пожалуйста, сядь.

— Нет. Если это еще не произошло то, что бы ты ни сказал, ничего не изменится. Так почему бы не избавить нас обоих от затруднения?

— Это объяснение не подходит для столь невинных ушей.

Он сказал это как критику, и так это и чувствовалось. Он снова намеревался заговорить о своем желании? Может быть, ей следует пересесть после всего. Ее подкосившиеся ноги настаивали на этом.

— Я думал, что ты поймешь, — продолжил он.

 — Но ты вылила на меня ушат холодной воды, огорошив своим признанием о замужестве. Не то чтобы это волновало меня больше, чем ты думаешь, но я был уверен, что как замужняя женщина, ты поймешь, что это такое — желать кого-то до умопомрачения и отрицать это.

— Так это было твое извинение, то, что ты сказал мне тем днем? То, что ты не мог ни о чем думать, находясь рядом со мной? «В пределах досягаемости», не так ли ты выразился? Поэтому ты не осмелился полагаться на мое слово? Но постой, теперь мне становится ясно.

Поскольку ты не мог контролировать свои похотливые мысли, было бы предпочтительней для тебя притащить меня в Лондон и кинуть на растерзание волкам, именно этого ты и ожидал. Из-за тебя я потеряла своего кучера. Моя горничная до сих пор расстроена. И вершиной всего…

Он вмешался с содроганием:

— Если это как-нибудь утешит тебя, как только я оставил тебя тогда в той комнате, построив некую дистанцию между нами, я сломался. Я не мог поверить тому, что ты можешь обидеть ребенка.

— Наверное, потому что я не способна на это! Хотя нет, это немного не сработало однажды, Бойд Андерсон. Что хорошего в интуиции, если ты не пользуешься ею?

— Ты говоришь мне, как я вообще могу доверять своей интуиции, когда моим первым желанием, когда я тебя увидел здесь, было предложить побег, даже несмотря на то, что я думал, что ты виновна? Я скажу тебе, как. Ты думала, я шучу? Первое, о чем я подумал, это как спасти тебя от ареста, и если необходимо, выкрасть тебя из страны.